Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко
Закончилось все это выдворением чересчур прогрессивных иезуитов из страны. История повторилась. В середине XVIII века из Парагвая уже высылали иезуитов, которые столетием ранее создали на территории страны свою христианскую утопию с совместной обработкой земли и обучением индейцев на языке гуарани, которая вызывала восхищение у французских философов эпохи Просвещения.
И в этот раз в департаменте Мисьонес «Христианские аграрные лиги» создали нечто подобное. В их общинах-поселениях крестьяне совместно обрабатывали общую землю, реализовывали продукцию через сбытовые кооперативы, закупали все нужное в кооперативных лавках, обучали детей в школах на языке гуарани (в то время как в государственных школах было разрешено обучение только на испанском), совместно читали и обсуждали Священное писание, рассуждая о справедливости и Божественном воздаянии.
В некоторых общинах были организованы мастерские по пошиву одежды из хлопка местного производства. Проект реализовывался с благословения епископа Сан-Хуан-Баутиста-де-лас-Мисьонес Рамона Богарина Арганья, а руководил жизнью общин до конфликта со строни-стским режимом испанский иезуит, автор теологического трактата «Жить как братья» Хосе Луис Каравиас, который добился сперва объединения общин в региональные ассоциации, а затем создания «Национальной ассоциации аграрных лиг» (Fenalac).
Без попечения святых отцов проект, скорее всего, провалился бы. В департаменте Мисьонес на виду у строни-стских властей под контролем спецслужб членам общин, созданных «Христианскими аграрными лигами», было некомфортно: их лидеры регулярно арестовывались, подвергались пыткам, некоторые бесследно исчезли. Самый сильный удар был нанесен в апреле 1976 года, во время так называемой «мучительной Пасхи», когда диктатура обвинила нескольких крестьянских лидеров в том, что они являются членами запрещенной военно-политической организации, которая так и называлась «Военно-политическая организация» (ОРМ).
Чуть раньше, в феврале 1975 года, другое образцовое сообщество «Аграрных лиг» в департаменте Сан-Педро, район Сан-Исидро-де-Чехуи, подверглось нападению со стороны военных. Жителей арестовали и подвергли пыткам, а земли передали двоюродному брату диктатора. Лишь 41 год спустя, после падения диктатуры, владельцы смогли вернуть часть своих земель и возобновить урезанный социальный проект.
Решено было скрыться от глаз властей подальше. Реализовать эту задачу взялся бывший предприниматель, увлекшийся идеей создания братских христианских общин и забросивший свой бизнес, Викториано Сентурион («Вито» или «Сенту»). «Вдохновленный проповедью, услышанной на церковном семинаре в 1970 году, он поступил буквально как апостол — раздал товары со своего склада членам общины, расчистил принадлежавшие ему участки земли и также разделил их между членами общины», — вспоминает отец Хосе Луис Каравиас в написанной им в изгнании книге воспоминаний «В поисках земли без зла».
Сперва он действовал строго в рамках закона и даже добился содействия властей. Чтобы лишить герилью социальной базы, в 60-е — первой половине 70-х годов режим Стресснера активно проводил аграрную реформу, т. н. «политику колонизации». Крестьянские семьи могли за символическую плату или вообще даром получить довольно большой участок неосвоенной земли в удаленных неосвоенных районах страны.
В 1972 году Сенту встретился с министром внутренних дел Сабино Монтанаро и добился, чтобы преследуемым общинникам из Мисьонеса занимающийся «колонизацией» Институт сельского благосостояния (IBR) выделил 500 гектаров земли в труднодоступной гористой части департамента Альто-Парана (ныне департамент Кордильеры). Туда из Мисьонеса переселилось 35 семей. Там, в местности, именуемой Акарайми, на левом берегу реки Акарай, примерно в 40 километрах от Сьюдад-дель-Эсте, который тогда назывался Сьюдад-Пресиденте-Стресснер, они основали колонию Нуэва-Эсперанса, что значит «Новая надежда».
«Первый год оказался ужасным. Еды было мало, а работа была очень тяжелая и изнурительная. Они не имели необходимого жилья. Бесчисленные насекомые вызывали серьезные инфекции у взрослых и детей. И, как следствие, болезни взрослых, не позволявшие им продолжать работать. Многие дети погибли, не справившись с заболеваниями. Короче говоря, отчаянная ситуация», — вспоминает францисканский миссионер Анастасио Команн, окорм-лявший общину.
Но за год ситуация более или менее выправилась. В центре поселения разбили общественный сад, колонисты трудились на личных участках, выращивая кукурузу, бобы и маниоку. Хозяйство было не товарным, все сельскохозяйственные культуры выращивались не на продажу, а для личного потребления. Так же дело обстояло и в других общинах, в некоторых из них даже разводили рыбу в искусственных прудах. Начала работать местная школа. Но тут они лишились того, ради чего забрались в такую глушь, — уединения и свободы от внимания властей.
И связано это было с бразильским экономическим проникновением. В то время как Парагвай оставался отсталой страной с малоэффективной экономикой, в соседней стране, где в эти годы также правила военная диктатура, шло бурное экономическое развитие и осуществлялись масштабные инфраструктурные проекты.
«Медвежий угол» Парагвая, где земли еще вчера раздавались бесплатно, неожиданно стал привлекательным для хозяйственной деятельности местом после строительства на реке Парана крупнейшей в мире совместной бразильско-парагвайской гидроэлектростанции «Итайпу», которая и сегодня может на равных соперничать с китайской ГЭС «Три ущелья». Дешевая энергия и проложенные в регионе в период строительства хорошие дороги привлекли в этот район департамента Альто-Парана бразильских поселенцев, которые использовали высокопроизводительную сельхозтехнику, применяли современные удобрения и пестициды и практиковали интенсивное земледелие. При этом шоссе от Асунсьона к расположенным на электростанции городам Пуэрто Пресиденте Стресснер на парагвайской стороне и Фос Де Игуасу на бразильской проходило напрямую через земли Акарайми.
Поначалу членам общины пришлось бороться за свои земли с бразильскими поселенцами, которые начали захватывать выделенные им участки, чтобы выращивать на них высокорентабельные зерновые и масличные культуры. Но массовое нашествие бразильцев, готовых платить за землю высокую арендную плату, привлекло и более крупных хищников. Свои права на все земли, принадлежащие Нуэва Эсперанса, заявила жена одного из столпов режима — генерала Леопольдо Рамоса Хименеса Ольга Мендоса де Рамос Хименес, имевшая прозвище «Нья Муки», что значило в переводе с гуарани с учетом фольклорных аналогий примерно «мадам Гномиха». Вообще следует сказать о том, что в Парагвае отсутствует белая креольская аристократия, высший класс которой напрямую происходит от чистокровных испанских колонизаторов. Все население — и богачи, и нищие крестьяне — одинакового метисного происхождения со значительной долей индейской крови, знающие не только испанский, но и гуарани. Все дело в том, что один из первых парагвайских безумных диктаторов, на которых была богата история страны в XIX веке, Хосе Гаспар Родригес де Франсия, сам смешанных кровей и имевший по молодости в связи с этим трудности в начале карьеры, попросту запретил немногочисленной белой