Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко

/./ мы, кубинцы, начинаем борьбу за полное освобождение своей страны. Все мы хорошо понимаем, что это будет нелегко, но мы полностью осознаем ту огромную историческую ответственность, которая лежит на “Движении 26 июля”, на кубинской революции и на нации в целом, — быть примером для всех народов Америки, для всех тех, чье доверие мы должны оправдать.

Наши друзья на непокорном континенте могут быть уверены в том, что, если возникнет необходимость, мы будем бороться до тех пор, пока не исчерпаем всех своих возможностей, а если борьба зайдет еще дальше, мы будем сражаться до последней капли нашей повстанческой крови, чтобы превратить эту страну в суверенную республику со всеми атрибутами, присущими счастливой демократической нации, находящейся в дружественных отношениях со своими латиноамериканскими братьями».

«…исходное и постоянное ощущение Геварой свободы своего индивидуального выбора — призвания, характера, судьбы — во многом отражало и преломляло объективные тенденции “его” исторической ситуации. /…/

Впоследствии, уже в 60-е годы, в маршрутах Че по планете, в его поисках, выборе и судьбе таким же образом отражались и преломлялись трудные проблемы и трагические противоречия всех трех “миров” человечества второй половины XX века.

Та же “структура исторической ситуации” обусловила и категорический императив личной ответственности и за исход борьбы, развернувшейся в его регионе, и за все, происходящее на планете, за будущее мира. Прежде всего ответственности перед обездоленными, угнетенными и восстающими против “установленного порядка вещей” людьми и народами: перед теми, кто последовал его примеру. Императив этот почти никогда не провозглашался вслух ироничным противником громких слов, но проходил красной нитью через все, что он говорил и делал»[3].

Современная ему историческая ситуация стала основой для определения Эрнесто Геварой одного из главных направлений работы по построению нового государства — воспитание «нового человека», далекого от жажды наживы, черпающего радость в созидательном труде, которое Че считал задачей «революционного настоящего, а не коммунистического будущего».

Победившая Куба начала строить социализм, провела национализацию и аграрную реформу… Освобождаясь от влияния США, еще совсем недавно считавших остров чем-то вроде своей колонии (или «публичным домом Америки»), Куба стала все больше втягиваться в орбиту Советского Союза.

«Мы живем в /…/ стране, приступившей к строительству социализма в момент, когда соотношение сил меняется в пользу социалистического лагеря; в стране, где уже практически сформировалось в сознании людей как непреложная истина убеждение, что история последовательно продвигается к новым социальным формам и что после переходного периода от капитализма к социализму возникнет социализм как новое общество, которому затем на смену придет коммунизм»[4].

Мир менялся, и все больший перевес оказывался на стороне левых. Казалось, еще одно маленькое усилие…

Позорное поражение подготовленных Соединенными Штатами контрреволюционных интервентов, высадившихся в заливе Свиней в 1961 году, не только стало очередным триумфом юной Революции, но и показало: молодой Кубе долго еще придется быть настороже, поскольку наглый и могущественный сосед вряд ли намерен оставить ее в покое. И снова экономическая и политическая помощь СССР, подкрепленная искренней симпатией и любовью простых советских людей, оказалась неоценимой.

Процесс развития революционного движения в регионе носил двоякий характер: с одной стороны, непосредственный пример Кубы вдохновил народы и обусловил всплеск партизанского движения в Гватемале, Венесуэле, Доминиканской республике, Никарагуа, Перу и Аргентине. С другой — перед Кубинской революцией встал вопрос о выживании в условиях конфронтации с такой могущественной державой, как США. Поначалу он решался за счет советской помощи. Так, например, в значительной мере именно благодаря поддержке СССР кубинцам удалось справиться с десантом подготовленных Соединенными Штатами контрреволюционеров на Плайя Хирон.

Однако после того, как Советский Союз в тревожные дни Карибского кризиса договорился с США «через голову» кубинцев и вывел с Острова гарантировавшие его безопасность ракеты, задача обеспечения выживания государства, находящегося всего в сотне километров от побережья Соединенных Штатов, стала актуальной как никогда. Уже в те времена было понятно, что помощь «Большого советского брата» носит ограниченный характер и не может быть исчерпывающей и «глобальной». (Окончательным доказательством тому стал следующий знаковый эпизод. Прибывший в 1982 году с визитом Рауль Кастро просил Ю. В. Андропова «срочно предпринять политические и дипломатические шаги с целью сдержать возобновившиеся угрозы янки нанести военный удар по Кубе» — ситуация резко обострилась после прихода к власти Рейгана. Однако в ответ на свою просьбу один из лидеров Революционной Кубы получил категорический отказ. Эта история, которую Фидель назвал «горестной, важной и опасной», сохранялась в глубокой тайне до 1993 года, когда Рауль рассказал в интервью мексиканскому журналисту о тех событиях, исходя из того, что в России после 1991 года уже не было секретов от США.)

Стало ясно, что Кубе едва ли удастся выжить в одиночку — необходимо заручиться поддержкой дружественных левых режимов, которые должны появиться на свет в странах Латинской Америки. Таким образом, возникает единственный благоприятный для Острова Свободы вариант развития событий, связанный с необходимостью поддержать партизанские движения в других странах региона, и эта повестка дня была обусловлена уже не только революционной романтикой, но и геополитической необходимостью.

Одновременно в период с 1962 по 1968 гг. Куба в известной мере дистанцируется от СССР — не так жестко и радикально, как, например, КНР или Албания, но и не сверяет свою внешнюю политику с указаниями из Кремля. В это время по всему континенту одна за другой начинают возникать ориентирующиеся на Гавану военнополитические организации — левые партизанские движения, ведущие вооруженную партизанскую борьбу против собственных правительств. При этом практически нигде (за исключением Венесуэлы, Колумбии и Гватемалы) традиционные компартии, контролируемые Москвой, партизанской борьбы не вели, а зачастую даже устраивали чистки своих рядов от сторонников герильи.

Именно в этот момент рождается концепция континентальной революционной войны и возникает «Андский проект Че Гевары»: идея, используя созданную на территории Боливии «базу», поддерживать партизанские очаги в Аргентине, Бразилии и Перу. Вполне убедительной кажется и версия о том, что, кроме идеи «Общеамериканской революции», Че двигало и стремление обеспечить защиту и безопасность Острова Свободы…

Этот период характеризуется как проведением военной подготовки в специальных лагерях на Кубе представителей партизанских движений из многих стран региона, так и участием в этих герильях самих кубинских интернационалистов. В те годы Гавана претендовала на то, чтобы стать мировым лидером вооруженной освободительной борьбы. СССР в это время ведет себя достаточно «скромно», в соответствии с концепцией «мирного сосуществования государств с различным общественным строем», а де факто — мирного сосуществования с империализмом.

Фидель Кастро и космонавт Алексей Леонов

Маоистскому Китаю никакие идеологические