Саперы - Игорь Ефимович Чернов
Я подтвердил, что только в Истринском районе на рубежах работает более десяти тысяч человек из местных, а что касается настроения красноармейцев и командного состава, то и усталость тяжелая чувствуется, и видно, как все больше нарастает ненависть к врагу, но вершат свои дела самоотверженно, не считаясь с усталостью, и, что особенно ценно, если в начале войны видны были проявления уныния, то теперь, когда убедились, что фашистов бить можно, растет уверенность в победе. Политсостав в батальонах хороший, да и комиссар у меня что надо.
* * *
К 30 октября продвижение немцев к Москве почти прекратилось по всему Западному фронту, но общая напряженность не спадала. Вышестоящие штабы откатились еще ближе к столице. Не только мы возводили рубежи, но и какие-то другие саперные части, руководя местным населением, у нас за спиной, в самой Москве, в начале Волоколамского и Ленинградского шоссе. Да и вообще в этом районе города вели оборонительные работы, а в некоторых местах даже возводили баррикады. Фронт в конце октября находился где-то на линии Тургиново — Волоколамск — Дорохово.
Москва обезлюдела, остались главным образом те, чья работа непосредственно связана с обслуживанием фронта. Город под снегом суров, в комендантский час движение по улицам только по пропускам, действует введенное правительством осадное положение. Мне приказали снять один батальон и поставить в северо-западной части города для подготовки взрыва заводов, в первую очередь авиационного. Стало еще труднее, приходилось мотаться между Истрой и Москвой: один батальон в монастыре, другой на рубеже и охране минных полей и подготовленных к взрыву мостов и дорог, третий в самой Москве. Поставил штаб в Высокове, что в километрах четырех-пяти восточнее Истры; штаб Аксючица в районе Павшина, совсем под городом. Немцы то активно, всеми силами, то одиночными машинами не прекращали попыток бомбить Москву, не забывали самолеты и мосты в районе Истры. А тут еще дополнительное распоряжение: проверить грузоподъемность уже заминированных мостов и усилить ее там, где необходимо, для пропуска наших тяжелых танков. Много работы в штабе: приходят офицеры связи, командиры частей, танковых бригад, все требуют схемы минных полей района, наших командиров для пропуска частей через поля; круглыми сутками размножаются схемы минирования. И нельзя ошибиться ни на йоту, иначе катастрофа.
* * *
Встала ранняя зима. Встала крепко, по-настоящему, с хорошими морозами и обильным снегом. Ночью движение без света, а на дорогах все бело, все сливается.
Вызвал к себе Аксючиц. Верст десять проехали, под немецкий самолет попали. Только отделались, как уперлись в хвост широченного танка КВ — тот в Москву на ремонт потихоньку шел и сигналов наших, конечно, за собственным грохотом не слышал. Никак обогнать нельзя. Проползли несколько километров, на повороте дороги танк стал прижиматься к правому кювету, и мой шофер дал газу, обходя его слева. Это ему почти удалось, но танк вдруг рванулся влево, спихнул нас в заснеженный кювет и тут же подмял легковушку гусеницами, только треск пошел, и потащил за собой. Я навалился на шофера, тот к левой дверце, а она не открывается — боком кювета ее зажало. Вот-вот гусеницы танка меня под себя подбирать будут. Кричу: «Свет!» Шофер включил полный свет, танк моментально остановился. Ну, слава тебе господи, живы. Вылезли танкисты, нас вытащили. Посидели вместе, покурили. Шофер остался ждать при искалеченной легковушке, танк пополз дальше, а я пошел пешком за другой машиной.
* * *
Как и предвиделось, относительное затишье на фронте оказалось коротким. Прошли дни празднования годовщины Октябрьской революции — парад на Красной площади, торжественное заседание на станции метро «Маяковская».
16 ноября, продолжая свою широко разрекламированную и провалившуюся операцию «Тайфун», подтянув подкрепление, гитлеровцы вновь перешли в наступление. Пошатнулся фронт и медленно попятился к Москве.
Непосредственное направление на Истру с первых чисел ноября прикрывала 78-я стрелковая дивизия под командованием полковника Белобородова, переброшенная с Дальнего Востока, и где-то правее — 18-я дивизия генерала Чернышева. Медленно в полном порядке части отходили на заранее подготовленные нами и уже занятые артиллерией позиции. 78-я дивизия противостояла трем наступавшим на нее дивизиям противника. Она ни разу не оставила позиций без приказа свыше и за массовый героизм была удостоена гвардейского звания, а ее командиру полковнику Белобородову было присвоено звание генерала. В дивизии об этом узнали утром 27 ноября во время тяжелейших боев на Волоколамском шоссе.
Начав наступление из-под Волоколамска, противник бросил в бой четыреста танков, опять закружили в воздухе, получая достойный отпор наших истребителей и зениток с земли, фашистские стервятники, бомбя дороги, позиции, запасные рубежи, прорываясь сквозь огонь и аэростаты воздушного заграждения к самой Москве. В один из дней, будучи вызван, я попал в столицу как раз во время такого налета. Продолжался он недолго, и уже был дан отбой воздушной тревоги, как откуда-то со страшной высоты вынырнули несколько бомбардировщиков противника и, пикируя, сбросили бомбы. Одна тяжелая бомба на моих глазах попала в левое крыло здания Центрального Комитета партии. Говорили, что эти же самолеты сбросили бомбы на Большой театр, Кремль и здание наркомата на площади Дзержинского, но, правда, существенного вреда не принесли.
22 ноября немцы вступили на территорию Истринского района. Саперы моего отряда, которые еще оставались здесь, помогали стрелковым, танковым и артиллерийским частям вместе с их дивизионными и полковыми саперами взрывать мосты и дороги, дежурили на минных полях, пропуская свои войска, дрались, как пехота. 18-й прожекторный батальон полностью оборонял Новоиерусалимский монастырь, превращенный в крепость…
Сверху категорически подтвердили: при отходе по приказу не оставлять противнику ни одной крыши, ничего, кроме тридцатиградусного русского мороза. Горели деревни — их жгла авиация, жгли немцы артогнем, жгли мы при отходе, жгло, уходя, само население, покидая их вместе с последними частями Красной Армии. Шел тяжелый смертельный бой. Многое пришлось взорвать и моему отряду: мосты, плотину на Истре и фабрику в районе Ивановского (станция Манихино), совхозы, санатории, при этом в районе Снегири — Рождествено удалось заманить немцев в дом отдыха, и, убедившись, что