Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
Теория и практика: Critical Arts Ensemble и Electronic Disturbance Theatre
1994 год стал переломным моментом в истории интернета: именно тогда Всемирная паутина начала оказывать заметное влияние, будучи изобретённой всего годом ранее. Это был и тот год, когда Critical Arts Ensemble обозначила перелом в политическом активизме. Они утверждали, что «власть» переместилась из устойчивых точек, по которым можно было нанести удар, к кочующему существованию в виртуальности.
Кочевость здесь означала способность постоянно менять местоположение центров власти, чтобы избегать атак. Например, компания может производить футболки в беспошлинной зоне в развивающейся стране. Если рабочие этой зоны попытаются организоваться и изменить правила, производство просто переносится в другое место, где условия выгоднее. Таким образом, место, где раньше можно было оспорить отношения угнетения (фабрика), просто перемещается, чтобы избежать конфронтации. Такой манёвр возможен благодаря виртуальности, например, из-за возможности мгновенно передавать чертежи и спецификации, находить новые производственные площадки. Но главным «кочевым» элементом здесь являются деньги — они движутся по глобальным финансовым сетям, быстро перемещаясь между странами и регионами, поддерживая при этом использование материальных активов. Этот пример сочетает виртуальную и физическую кочевость, демонстрируя идею CAE: власть стала кочевой, рассеянной по электронным путям, и потому больше неуязвима для тактик, основанных на борьбе с фиксированными структурами.
CAE утверждали, что это создаёт серьёзную проблему для сопротивления и протеста, которые всегда опирались на физическое присутствие. Если производство можно просто перенести, то не имеет значения, насколько организованы рабочие в одном конкретном месте. Если капитал может мгновенно «убежать» из страны, то уличные демонстрации теряют эффективность. Если место больше не важно, то блокирование дорог или пикеты у супермаркетов теряют смысл — всё можно просто «обойти». Так CAE нарисовали картину будущего сопротивления:
улицы — это «мертвый капитал» для власти. На улицах больше нет ничего, что представляло бы ценность для элиты. Чтобы гражданское неповиновение имело смысл, нужно воздействовать на то, что действительно ценно для государства. А сегодня ценности сосредоточены в сетях.
CAE предложили очевидное решение — электронное гражданское неповиновение, то есть перенос классических тактик неповиновения в виртуальное пространство. В обычных формах гражданского неповиновения люди физически блокируют процессы — садятся перед техникой, разрушающей лес, отказываются платить налоги, участвуют в массовых демонстрациях. Всё это — способы создавать «заторы» в системах власти.
CAE сохраняют этот принцип, но переосмысливают, что такое «затор». Если власть превратилась в поток информации, то и блокирование должно означать остановку потока данных. Теперь такие блокировки могут создаваться не массами людей, а с помощью технической компетенции хакеров. Хакеры, по мнению CAE, должны объединиться с активистами, чтобы направить разрушительные средства киберпространства против политических целей. Небольшие, но хорошо организованные группы хакеров могут запускать вирусы, черви и логические бомбы в базы данных и сети власти.
CAE видели в знаниях хакеров средство выравнивания политических сил. Электронное гражданское неповиновение увеличивает эффективность протеста не за счёт количества участников, а за счёт их компетенции. Политическая «игра» становится более равной, если активисты используют технологии.
Однако CAE признавали, что такой альянс между хакерами и политическими организациями пока не существует. Но уже через два года после этих идей бывший участник CAE, Рикардо Домингес, стал соавтором одного из первых примеров электронного гражданского неповиновения — проекта FloodNet (или Swarm), созданного группой Electronic Disturbance Theatre (EDT) в поддержку сапатистов.
Electronic Disturbance Theatre, основанный в 1998 году четырьмя художниками-хакерами-активистами, соединил искусство, теорию и прямое политическое действие. В проекте FloodNet они развили идею киберпротестов, направленных против сайтов и онлайн-инфраструктуры мексиканских властей и их союзников, участвовавших в подавлении восстания сапатистов. Основными целями были сайты президента Мексики и Пентагона.
В обращении EDT предлагалось всем пользователям интернета, разделяющим идеи справедливости и свободы, принять участие в виртуальном сидячем протесте. 29 января 1998 года участники должны были зайти на несколько мексиканских финансовых сайтов и нажимать кнопку «Обновить» снова и снова в течение часа. Если достаточно много людей одновременно выполняют это действие, сайт получает слишком много запросов и перестаёт работать.
Этот протест назывался виртуальным сидячим протестом и повторял принципы офлайн-акций: за каждым подключением стоял человек, а многократное обновление страницы было виртуальным аналогом физического сидения на месте. Такая форма неповиновения сознательно противоречила природе киберпространства — она пыталась вернуть в него телесность и массовость.
В отличие от этого, CAE изначально предлагали противоположную модель — небольшие группы специалистов, использующих технические знания для целенаправленных действий. Однако вскоре после первого виртуального сидячего протеста стали появляться акции, ближе соответствующие их первоначальному видению.
Здесь произошли два действия, предпринятые небольшими группами, не требовавшие участия масс. Одно из них заключалось во взломе сайта правительства Мексики. На странице появились изображения Эмилиано Сапаты и лозунги вроде: «Мы наблюдаем за тобой, Большой брат!». Подобные действия могли выполнять один или несколько человек, получив доступ к сайту и заменив его страницы.
Программа MS-DOS Ping Action позволяла посылать множество запросов на целевой сайт (ping — это небольшой запрос к серверу для получения базовой информации). Если направить большое количество таких пингов на один сайт, получалась автоматизированная версия техники блокировки, использованной в виртуальном сидячем протесте. При достаточном объёме запросов целевой сайт замедлялся или полностью переставал работать. Такое действие могло быть совершено одним человеком или небольшой группой, действующей согласованно.
В последующие годы EDT продолжила развивать форму виртуального сидячего протеста, противопоставляя её более теоретическим моделям CAE, а другие группы начали создавать похожие политические акции. Так, с самого начала электронного гражданского неповиновения стало ясно: возможны два пути — один, вытекающий из самой природы киберпространства, и другой, противоречащий ей. Как теперь очевидно, массовые действия пошли по второму пути. Массовый хактивизм, легитимность которого основывалась не на результатах, а на участии большого числа людей, стал доминирующей формой хактивизма, связанного с антиглобалистским движением и другими радикальными инициативами конца XX века.
Это краткое сравнение теории и практики в начале массового хактивизма можно увидеть особенно ясно на примере конкретного случая, демонстрирующего, как онлайн-прямое действие противоречило нематериальной природе киберпространства.
Сиэтл и Всемирная торговая организация
Протест против Всемирной торговой организации в Сиэтле в конце 1999 года стал