Моряк - Ларс Кеплер

Мозг лихорадочно ищет выход, способ уйти, не вызвав подозрений.

— А как работа над книгой? — спрашивает она слишком слабым голосом.

— Не знаю. Пишу новый роман, надеюсь закончить до смерти.

— Не буду мешать, — дружелюбно говорит она.

— Ты не мешаешь, приятно, что пришла, — отвечает он уже немного расслабленнее.

Возвращаясь на кухню и садясь за стол, Бьянка чувствует странную усталость и лёгкое головокружение.

— Как ты? — спрашивает она, думая, не подмешал ли он что-нибудь.

— Более-менее… стараюсь держать боль под контролем и при этом не спать круглые сутки.

— А память?

— Так себе.

— Меня помнишь? — улыбается она и сонно подмигивает.

— Кстати, поздравляю с премией. Ничего себе. Я собирался позвонить, но правда забыл, прости.

— Прощаю.

Она ставит чашку, едва попробовав кофе, ощущает напряжённые удары сердца, смотрит в телефон, пишет Догге с просьбой позвонить.

— Знаешь, продюсер зовёт меня обратно в Crime Scene, — улыбается она.

— Вернёшься?

— Пока думаю. Гордость говорит «нет», но одновременно… посмотрим.

— Хорошо.

— Кстати… я хотела спросить. Пойму, если откажешь, но мне хотелось бы последнее интервью с тобой. Уже на свободе. Показать, какой ты теперь.

— Дай подумать.

— Конечно, — говорит она, чувствуя странное покалывание в ногах. — Можем как-нибудь просто пообедать и обсудить.

Звонит телефон. На дисплее Догге. Бьянка встаёт.

— Прости, мне нужно ответить.

— Что случилось? — спрашивает Догге.

Она понятия не имеет, что сказать.

— Думаю над предложением. Как считаешь? — спрашивает она и отходит ближе к прихожей.

— Что? Ты про возвращение к нам?

— Я сейчас у Гибсона, зашла выпить кофе, поздравить и надеялась на последнее интервью, но после этого…

— Ты звучишь испуганно или как-то…

— Я как раз ухожу, — перебивает она, надеясь, что Гибсон не расслышал. — Позвоню из машины через пять минут.

Гибсон встал, поставил чашку у мойки. Молоток снова у него в руке. Он смотрит на неё и кивает, когда Бьянка говорит, что ей пора. Идёт за ней из дома к дороге, но свободной рукой удерживает дверь машины, когда она пытается открыть.

— Ты правда очень красивая, — шепчет он и серьёзно смотрит ей в глаза.

— Нет, — улыбается она и опускает взгляд.

— Вернись… ненадолго. Разве не хочешь? Я думал о тебе каждый день с твоего первого визита в тюрьму.

— Ты меня смущаешь.

— Я хочу тебя… и чувствовал, что ты хочешь меня.

По дороге приближаются двое детей с золотистым ретривером. Бьянка смотрит на них, снова встречается с ним взглядом и сглатывает.

— Нехорошо меня дразнить, — говорит она, распахивает дверь и садится за руль.

Она машет, выезжает на дорогу и медленно уезжает от Адама Гибсона, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида.

Высокая волна тревоги и облегчения поднимается внутри, и Бьянка начинает безудержно плакать, выехав на европейскую трассу E18 в сторону Стокгольма.

Бьянка бросает машину прямо у The Doors, входит, протискивается сквозь людей, видит, что обычный стол Регины пуст, и направляется к бармену.

— Я ищу Регину.

— Хотите что-нибудь заказать? — холодно спрашивает он.

— Это срочно. Правда, — говорит Бьянка, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

Бармен медленно качает головой.

— Она не была здесь с тех пор, как ты публично её опозорила, — говорит он, наполняя бокал пивом из крана.

— Я не знала, что она потеряет работу.

— Ну вот, — вздыхает он и отдаёт бокал бородатому мужчине.

— Знаете, где её найти? Это чрезвычайная ситуация, — говорит Бьянка, не скрывая слёз в голосе.

— Послушай… Регина хороший человек. Ей было тяжело и…

— Знаю, — шепчет она и сглатывает.

— И она этого не заслужила.

— Нет. Но то, что она сказала, было ошибкой.

— Может, вырвали из контекста.

— Дело не только в этом, но… я всё равно не думаю, что она заслуживала увольнения.

— Что тебе от Регины?

— Нет времени объяснять. Мне нужно с ней поговорить, вопрос жизни и смерти. Обещаю, она захочет меня видеть. Пожалуйста, вы должны помочь.

Она быстро стирает слёзы, записывает адрес, который даёт бармен, едет прямо во Фредхелль, не снимая со стекла штрафную квитанцию, появившуюся за время в баре, ставит машину в зоне погрузки у многоквартирного дома, бросает незапертой, придерживает дверь мужчине с ходунками, от напряжения бормочет себе под нос, взбегает на два этажа, задыхаясь, звонит в дверь Сторм, пока не слышит шаркающие шаги в прихожей. Открывает почтовую щель и наклоняется.

— Впусти меня, нужно поговорить, срочно, — говорит Бьянка. — Ты была права. Гибсон похитил новую женщину, она ещё жива, но…

Дверь открывается. Сторм отступает и смотрит на неё. На Регине розовый халат, под глазами тёмные круги, от неё пахнет пивом.

— Боже, я была у него дома, увидела в компьютере женщину, через веб-камеру, — сбивчиво рассказывает Бьянка. — Слушай, Гибсон помогал соседу повесить картину, экран не был заблокирован, и я всё увидела. Это было ужасно, безумно. Женщина лежала на полу, она истекала кровью…

— Бьянка, пожалуйста, успокойся…

— Она была обмотана колючей проволокой, в полном шоке, смотрела, задыхалась, такая одинокая, такая страшно напуганная. Он её избил, боже… кровь…

— Тихо, — говорит Сторм и обнимает её.

— Мы должны её спасти, — безудержно плачет Бьянка.

— Милая, успокойся, — шепчет Сторм, гладя её по голове.

Через некоторое время дыхание Бьянки выравнивается. Сторм отпускает её и отступает в прихожую.

— Прости, — говорит Бьянка, вытирая слёзы. — Я не должна была подвергать тебя…

— Я поступила неправильно, — перебивает Сторм. — Но была права.

— Да.

Сторм поворачивается, Бьянка идёт за ней в тёмную квартиру, заставленную большими нераспакованными коробками разных мебельных фирм.

От ряда пакетов McDonald’s на полу пахнет гамбургерами.

Сторм опускается на обтянутый пластиком диван перед пятнистой коробкой, на которой около десятка пивных банок и наполовину полная бутылка джина.

— Начни сначала, только медленнее, — говорит Регина. — Ты говоришь, была дома у Адама Гибсона. Когда?

— Только что, — отвечает Бьянка и садится на коробку с изображением пуфика.