Thornbird - Эль Кеннеди

Я киваю, с трудом сглотнув ком в горле, пока все вокруг соглашаются с ним. Коннор с легкой улыбкой подталкивает меня плечом, а Жасмин сияет, глядя на меня, но на душе у меня все равно тяжело.

После ужина мы перебираемся в гостиную для очередной традиции Шипли. У них есть шапка Санты, полная бумажек с названиями рождественских фильмов, и каждый год они вытягивают две наугад и смотрят их. В этом году мне выпала честь вытягивать фильмы. В итоге мы смотрим «Эльфа», который всем нравится, и «Крепкий орешек», что приводит к жарким дебатам между Дэном и Мэгги о том, можно ли его считать рождественским фильмом.

— Действие происходит в сочельник, Дэниел! На корпоративной вечеринке в сочельник! Что ещё ему нужно сделать, чтобы доказать тебе это? — кричит Мэгги, пока мы с близнецами заливаемся смехом. Я не знала, что Шипли так страстно относятся к этому вопросу.

Быть частью семьи... чертовски приятно. Но несмотря на праздничное настроение, безобидные споры и алкогольный яичный гоголь — моголь, который Мэгги разрешает нам пить, боль в груди не утихает.

Когда все ложатся спать, я достаю чемодан из — под кровати и нащупываю на дне альбом. Затем я выскальзываю из спальни и сворачиваюсь калачиком на диване в гостиной, проводя пальцами по фотографиям. На одной из них мама улыбается своей застенчивой, таинственной улыбкой. На другой она смеётся, и звук почти эхом разносится в моей голове. Я переворачиваю страницу, и вот она снова — держит меня, младенца, с гордостью глядя вниз.

Внутри меня словно прорывает плотину, слезы струятся по щекам. Боль усиливается, это холодное, грызущее сердце чувство, от которого я не могу избавиться. Она должна быть здесь, сидеть рядом со мной, смеяться и держать меня за руку, как раньше. Но ее больше нет, и я не могу вернуть ее.

Я прижимаю руку к потёртой странице, пальцы обводят её лицо.

— Я скучаю по тебе, — шепчу я.

Слёзы текут сильнее, размывая фотографии до тех пор, пока они не превращаются в пятна и силуэты, и я больше не вижу улыбки матери.

На следующее утро, после того как мы открыли подарки и сделали обязательные семейные снимки, я надеваю пальто, беру сумку с фотоаппаратом и перекидываю ее через плечо. Дэн с любопытством смотрит на меня, держа в руках кружку с кофе.

— Собираешься фотографировать? В Рождество?

— Ага. — Я завязываю шарф и надеюсь, что мой голос звучит беззаботно. — Можно взять пикап? Может, меня не будет весь день.

— Без проблем. Я никуда не собираюсь. Ключи в прихожей. Веселись, малышка.

Я выхожу за дверь, стараясь не чувствовать себя слишком виноватой из — за полуправды. Как только дом скрывается из виду, я пишу Чейзу.

Я: Выезжаю.

Когда я добираюсь до его дома, он стоит на крыльце и курит.

— Не думал, что ты придешь, — протягивает он, пока я поднимаюсь по ступенькам.

Я пожимаю плечами, проходя мимо него в тепло его прихожей.

— Я не могла позволить тебе провести Рождество одному. Мысль о том, что ты плачешь, вызывала у меня грусть.

Усмехнувшись, он тушит окурок в пепельнице на перилах.

— Для меня сегодня просто очередной день. Уже много лет в праздники моя мама работает в двойную смену. Я привык быть один.

Я следую за ним в гостиную, и мы садимся рядом на диван. Я фыркаю, когда замечаю, что он кладёт в рот мятную конфету.

— Кто — то слишком самоуверен, — насмехаюсь я.

Чейз ухмыляется.

— Мы оба знаем, что ты пришла целоваться.

— Мечтай дальше, Хедлунд.

Он кивает на мою сумку с камерой.

— Ты сегодня снимала?

— Нет, но, возможно, буду позже. Хочешь посмотреть снимки, которые я сделала на прошлых выходных?

Когда он кивает, я достаю камеру и пододвигаюсь ближе к нему.

— Это всё с троп недалеко от дома Мар.

Чейз заглядывает в экран.

— Неплохо, Девочка — Натуралистка.

— «Неплохо»? Это всё, что ты можешь сказать? Это искусство, Хедлунд.

Он смеётся, и от этого звука моё сердце пропускает удар.

— Не все фанаты красивых деревьев и озёр. Некоторые любят экшн.

С этими словами он выхватывает камеру из моих рук.

— Эй! — возмущаюсь я. — Отдай!

Я тянусь к нему, но он уже на ногах, сверкая самодовольной улыбкой.

— Не — а. — Он наклоняет камеру, щурясь на кнопки, будто действительно знает, что делает. — Думаю, фотографу иногда нужно оказаться по ту сторону объектива.

— Абсолютно нет, — заявляю я, бросаясь к нему. — Я ужасно получаюсь на фотографиях. Вот почему я их делаю.

— Ты великолепна, и ты это знаешь. — Он пятится к дивану. — Ну же, улыбнись хоть немного.

Я снова тянусь за камерой. Он делает еще шаг назад и фотографирует мое недовольное лицо.

— Чейз! — стону я, пытаясь закрыть лицо, но он продолжает щелкать, делая быстрые снимки, пока я уворачиваюсь, смеясь. — Я тебя ненавижу!

— Нет, не ненавидишь.

Я бросаюсь вперёд и валю его на диван, моя рука наконец касается камеры...

И в этот момент он переворачивает меня и начинает щекотать.

— А! Нет! Чейз! Боже мой, перестань! — визжу я, извиваясь на подушках, пока он смотрит на меня сверху вниз с абсолютно невозмутимым видом.

— Перестать что? — дразнит он, водя пальцами по моим бокам.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Ты победил! — выдыхаю я, со смехом отбиваясь от его рук. Я потеряла всякий контроль.

Он усмехается, наконец отпуская меня, и я перевожу дыхание. Моё лицо раскраснелось.

— Ты худший человек на свете, ты знаешь? — удаётся мне выговорить между вдохами, толкая его в плечо.

— Или я гений? — парирует он.

Он поворачивает камеру ко мне, чтобы я могла посмотреть на последнюю фотографию. Беззащитное выражение моего лица. Чистая, искренняя улыбка. Это лучшая моя фотография, которую кто — либо когда — либо делал.

Пожав плечами, он возвращает мне камеру, и прежде чем он успевает моргнуть, я разворачиваю её и делаю крупный план его удивлённого лица — широко раскрытые глаза, приподнятые брови.

— Сохранено навечно, — объявляю я с победоносной улыбкой. — Считай это расплатой.

— Только если ты не удалишь ту, которую сделал я. — Эти глубокие серые глаза пристально смотрят на меня.

Я сглатываю.

— Хорошо.

Между нами искрит энергия. Что — то тяжёлое, заряженное, и от этого невозможно отмахнуться.

— Райан... — Теперь его тон грубее, в нем слышится вопрос.

— Что?

— Ты знаешь, что.

Он целует меня, его руки скользят к моей талии. От его поцелуя по моему телу пробегают искры.