Thornbird - Эль Кеннеди

Я сцепляю руки на коленях, переплетая пальцы.

— Ты выглядишь нервной, — говорит Эверетт. Его улыбка становится шире. — Не волнуйся, это совершенно нормально. Я произвожу такой эффект на девушек.

Этот самоуверенный комментарий помогает мне расслабиться. Я смеюсь, закатывая глаза.

— Ага. Уверена, что так и есть.

— А если серьёзно, ты в порядке?

— Наверное, я немного нервничаю. Я никогда не была на настоящем свидании.

— Что, правда?

— Правда, — подтверждаю я, чувствуя, как горят щёки. — То есть, у меня вроде как был парень в моей старой школе. Но мы никогда не ходили на свидания.

— Так чем же вы занимались?

— Мы тусовались у него или у меня. Или в школе. Ничего официального.

— Ну, тогда я должен сделать так, чтобы это было запоминающимся.

Когда пикап останавливается, солнце уже начинает садиться, отбрасывая сумрачные тени на гравийную площадку. Эверетт берёт фонарик из центральной консоли и встречает меня у капота. Он берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Мы идём в тишине, пока я не вижу между деревьями силуэт на фоне неба — это подвесной мост. На входе висит деревянная табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕШЕХОДОВ — НЕ БОЛЕЕ ЧЕТЫРЁХ ЧЕЛОВЕК ОДНОВРЕМЕННО».

Теперь я понимаю, почему. Как только Эверетт ступает на первую деревянную доску, земля, кажется, начинает качаться под ним.

Я колеблюсь.

— Ты в порядке? — говорит он, оглядываясь через плечо. Когда я ничего не говорю, он возвращается, снова переплетая наши пальцы. — Обещаю, это безопасно.

— Он такой шаткий, — говорю я, следуя за ним на мост. Мы проходим немного дальше, покачиваясь всю дорогу. — Что на той стороне?

— Туда нельзя. Это частная собственность.

— Тогда куда мы идём?

— Прямо сюда. — Мы почти на середине моста. С лёгкой улыбкой Эверетт осторожно разворачивает меня лицом в другую сторону. — Смотри.

Отсюда я вижу реку, где заходит солнце, окрашивая поверхность воды в цвет расплавленной лавы. Небо — всех оттенков розового, оранжевого и лавандового, и это действительно захватывает дух. Это самый красивый закат, который я когда — либо видела.

— О, — только и могу сказать я.

Я смотрю на это заворожённо, но не настолько, чтобы не заметить, как он кладёт руку мне на бедро и наклоняется ближе, прижимаясь щекой к моему виску. Это приятно.

Мы остаёмся так, пока солнце не скрывается за холмами. Именно тогда я смотрю вниз и замечаю замки. Всего несколько, прикреплённых к сетчатому ограждению на краю моста.

— О, эй. Он похож на тот, что в...

— В Париже, — подсказывает он.

— Точно. Мост Искусств, — говорю я, вспоминая название.

— Это его Старлингская деревенская версия. — Он наклоняется и касается одного из замков. — У тебя есть лом? — шутит он.

— Что? — Я наклоняюсь и рассматриваю серебряный замок. Я различаю часть имени, написанного на нём фиолетовым: СОФИ.

София.

Внезапно до меня доходит.

— Погоди. Это твой и Софии?

Его ответная усмешка цинична.

— Скорее, Софии и Софии.

— Ты водил её сюда?

— Нет. Мы никогда не были здесь вместе. Я предлагал — хотел показать ей этот закат — но она всегда отказывалась. Жаловалась, что здесь слишком много жуков. Когда дело доходило до наших свиданий, у меня не было права голоса. — Он толкает замок рукой, прежде чем выпрямиться в полный рост. — Она прицепила его пару месяцев назад и прислала мне фото. Как будто это заставит меня передумать.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

— Почему ты с ней расстался?

Эверетт поворачивается лицом к реке. Он опирается на перила, проводя пальцами по их зазубренному краю.

— Потому что я больше не мог этого выносить. Её. Все всегда думали, что мы будем вместе, но больше всех так считала София. Она принимала все решения, а я должен был подчиняться. Вначале это было мило — как она была поглощена нашими отношениями, — но я устал, что мной постоянно командовали. Я расстался с ней после выпускного прошлой весной. А она... — Он издаёт побеждённый вздох. — Мне кажется, она не хочет с этим смиряться. Думает, что у меня просто переходный период, и я вернусь к ней. Но я не вернусь. Всё кончено.

— Я вижу, что она всё ещё заботится о тебе.

— Нет. София заботится только о Софии. И о том, чтобы быть частью идеальной пары. Она всегда говорила, что у королевы должен быть король. Наверное, это я. Но я не хочу этого. Я хочу отречься от престола.

Я невольно смеюсь.

— В любом случае. — Он пожимает плечами. — Хватит о бывших. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы говорить об этом.

— О чём ты хочешь поговорить?

— О тебе.

По мне пробегает беспокойство.

— Обо мне? Почему?

— Я имею в виду, я только что выложил все свои секреты. Твоя очередь. — Его голубые глаза пристально изучают меня.

Внезапно у меня пересыхают губы. Я облизываю их. А внутри все сжимается от недовольства таким поворотом разговора.

— У меня нет секретов, — легкомысленно отвечаю я. — На самом деле я довольно скучная.

— Я не верю.

— Это правда. Мой самый большой секрет — это, возможно, то, что я однажды покрасила волосы в чёрный? Это выглядело ужасно.

— Ладно. Хорошо. Будь упрямой. — Он обдумывает сказанное. — Что ты любишь? По — настоящему любишь.

— Э — э... — Я колеблюсь, сдерживая ответы, которые кажутся слишком близкими к настоящей мне, вещи, которые я не могу раскрыть. — Я люблю природу. Лес, озеро и тому подобное.

— «Лес, озеро и тому подобное», — передразнивает он. — Тебе нужны лучшие любимые вещи, Близнецы.

— Потому что твои любимые вещи такие оригинальные? О — о — о, футбол!

— Знаешь, что я люблю больше всего в мире? — Он делает паузу для драматического эффекта. — Пироги.

Я разражаюсь громким смехом, и это снова вызывает улыбку на лице Эверетта.

— Видишь? Это то, что мне нравится, — говорит он, наклоняясь ближе. — Когда ты так смеёшься — без фильтров, без попыток быть ироничной или крутой.

— Пытаюсь быть крутой? Извини, Эверест, но я вообще не пытаюсь. Я просто такая.

Мы остаёмся на мосту ещё немного, пока не становится слишком темно, и жуки действительно дают о себе знать. Эверетт предлагает посидеть в его пикапе, так что мы возвращаемся на стоянку, где он открывает мне дверцу и кланяется с небольшим изящным жестом, который заставляет меня хихикать.

Когда мы садимся в темный пикап, он заводит двигатель, и единственным