Делиться всем - Арно Штробель

Рука мужчины снова ложится ей на плечо и толкает в левый поворот. Через несколько метров они попадают в узкое помещение длиной метров десять; от него в обе стороны расходятся ещё по два прохода. Настоящий лабиринт — её ведут по нему несколько минут. То и дело ей кажется, что она уже проходила здесь, и когда они наконец останавливаются перед очередной стальной дверью, она давно потеряла ориентацию.

Рука, лежавшая на её плече, появляется рядом, чтобы открыть дверь.

Она почти с облегчением видит, что за порогом не очередной коридор, а освещённая комната.

Новый удар в спину такой сильный, что она влетает внутрь. Придя в себя и оглядевшись, застывает как вкопанная.

Метров пятнадцать в длину и десять в ширину — примерно вдвое меньше той комнаты, где её держали. Но если там пол покрывали грязь и мусор, то здесь по нему змеится множество кабелей. Та часть, где она стоит, занимает добрых две трети помещения; в ней господствует микшерный пульт на столе перед тремя большими плоскими мониторами. Все провода тянутся от задней панели пульта.

Меньшую часть слева от Леони отделяет целый ряд прожекторов на штативах, расставленных широким полукругом и направленных в центр. Между ними — две камеры, объективы нацелены туда же. Всё сходится на стуле.

Как крошечная странная сцена, — думает Леони.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

По дороге Маркус пытался отвлечься от ледяного холода, пробиравшего сквозь одежду до костей. Ему не терпелось узнать, что успел предпринять тесть. Наверняка уже переговорил с Манцке, скорее всего — и с прокурором, а может, даже добился отмены розыска. Имя Франца Мибаха во Франкфурте знали все. Его предприятие выпускало сложное медицинское оборудование на экспорт по всему миру. Когда полиция узнает, что в розыске — зять самого Мибаха, подозрения против него, пожалуй, перепроверят ещё раз. Разумеется, даже тесть не мог идти против закона или принуждать полицию и прокуратуру к противоправным действиям. Но открыто выдвинутое обвинение против кого-то из семьи Франца Мибаха, если оно впоследствии окажется ложным, могло иметь роковые последствия и для франкфуртского политика, и для прокурора.

Маркус вздрогнул, когда Юсс резко затормозил. Оказывается, он так низко склонил голову, что шлем упирался Юссу в спину, — и, несмотря на холод и неудобную позу, всё-таки задремал.

За последние тридцать шесть часов он почти не спал. Не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя таким опустошённым и обессиленным, как сейчас. Даже держаться за Юсса стоило усилий.

Он повернул голову, пытаясь понять, где они, но автобан выглядел как любой другой. Тем более в темноте.

Руки совершенно онемели — он всерьёз опасался обморожения.

Но какая разница? Что вообще сейчас важно, кроме того, что он должен найти дочь? Ничего.

С болезненной ясностью он понял: он не продвинулся ни на шаг. Совсем наоборот — положение ухудшалось с каждым часом. Его главная надежда — что у Ханса-Петера Рёвениха он узнает что-то, подтверждающее подозрения, — не оправдалась. Теперь Маркус уже не был так уверен, что вдовец действительно причастен к смерти Беттины и похищению Леони. Конечно, внешнее впечатление могло обманывать, и Рёвених вёл с ним какую-то подлую игру. Но, возможно…

Маркуса вырвало из этих мыслей: Юсс затормозил и заложил правый поворот. Они съезжали с автобана.

Через десять минут добрались до места.

Юсс остановился прямо у входа в Пальменгартен — длинного кирпичного здания со сводчатой стеклянной крышей.

— Сука, ну и холодрыга, — сказал он, хлопая в ладоши в кожаных перчатках.

Маркус выдавил только:

— Угу.

Хотя забрало шлема всю дорогу было опущено, губы от холода едва шевелились.

Кряхтя, он сполз вправо с заднего сиденья, но с трудом перекинул левую ногу через алюминиевые кофры.

Юсс поднял забрало и какое-то время молча смотрел на него.

— Удачи тебе, старик.

Маркус кивнул, растирая руки в надежде разогнать онемение.

— Спасибо. За всё. Без тебя я бы далеко не уехал.

— Пни этого ублюдка по яйцам и верни дочь.

— Так и собираюсь, — ответил Маркус, стараясь скрыть усталость и не показаться подавленным.

— Дам тебе свой номер — вдруг вляпаешься по-крупному…

— Хорошая мысль, только руки такие деревянные, что я, наверное, не смогу набрать.

Юсс протянул ладонь:

— Давай сюда.

С грехом пополам Маркус вытащил смартфон из кармана, не уронив. Протянул Юссу — тот стянул правую перчатку и взял телефон в левую.

— Пин?

— Четыре единицы.

Юсс потыкал в экран, потом достал свой телефон, что-то ввёл и вернул смартфон Маркусу.

— Твой номер скрыт, но я его нашёл и сохранил. А меня найдёшь в контактах под именем «Красавчик».

Маркус слабо улыбнулся, убрал смартфон и кивнул:

— Мне пора. Спасибо!

Он развернулся и зашагал по Зисмайерштрассе к вилле тестя — она была примерно в двухстах метрах.

На полпути мотоцикл промчался мимо, и Юсс поднял руку на прощание.

Шагая дальше, Маркус думал, что при обычных обстоятельствах никогда бы не познакомился с этим парнем. Когда всё закончится, он ему позвонит. Когда всё закончится… Звучало так, будто он обманывает сам себя.

У изогнутых кованых ворот усадьбы Мибахов Маркус остановился и нажал кнопку под домофоном и камерой, вмонтированными в стену из бутового камня. Через несколько секунд из динамика донёсся голос тёщи:

— Да, слушаю?

— Это я, Маркус.

Он положил ладонь на медную ручку ворот, но ожидаемого жужжания не последовало.

— Кристель? — позвал он. — Откроешь?

Ещё несколько секунд, за которые в нём нарастало дурное предчувствие, — и наконец щёлкнул замок.

— Извини, — прохрипел динамик. — Эта штука барахлит.

Маркус закрыл за собой ворота и двинулся по широкой мощёной дорожке между аккуратно подстриженными вечнозелёными кустами, каменными клумбами и гравийными площадками, обрамлявшими газон.

Метров через двадцать дорожка раздваивалась: налево — к гаражу на четыре машины, направо — к широкой освещённой входной двери. Маркус почти дошёл до крыльца, когда дверь открылась и на пороге появился тесть с непроницаемым лицом.

Франц Мибах полгода назад отпраздновал семидесятилетие, но выглядел для своего возраста поразительно хорошо. По стройной фигуре видно: он регулярно занимается спортом и вообще следит за собой. Густые седые волосы только у висков начали отступать. Франц