Thornbird - Эль Кеннеди

Я отвожу взгляд, думая о том, зачем я вообще на него пялилась. Чейз Хедлунд — плохая новость. Я слышала, что его отстранили за распитие алкоголя на территории школы.

Но каким — то образом мой взгляд снова возвращается к нему, и я вижу, что он смотрит на меня — не совсем улыбаясь, но уголок его губ слегка приподнят в чём — то похожем на насмешку. Затем он опускает взгляд к телефону, выгоняя меня из своей орбиты. В школе Либерти все телефоны должны были оставаться в шкафчиках, иначе их конфисковали бы. Здесь нам разрешают носить их с собой, но пользоваться можно только на обеде или вне класса. Очевидно, Чейзу плевать на правила, потому что он всё ещё листает ленту, когда учитель входит в класс.

Мистер Моррисон из тех учителей, которым нравится звук собственного голоса, особенно когда он читает отрывки из «Макбета». Не проходит много времени, как я перестаю его слушать, уставившись в окно. Я смотрю на трепещущие листья и покачивающиеся ветви деревьев. Всё вокруг такое зеленое. Я не жду с нетерпением, когда листья опадут. Когда ветви обнажатся и превратятся в корявые, искривленные скелеты. Мне кажется, что зимой Старлинг выглядит уродливо. Но когда дело касается природы, уродство может быть таким прекрасным. Мне не терпится поснимать лес, когда похолодает и...

— Райан? Чейз? Я вас не утомляю?

Я вздрагиваю, выныривая из своих мыслей, и вижу кривую улыбку мистера Моррисона.

— Не хотите поделиться, что такого увлекательного за этим окном? Учитывая, что вы оба смотрели в него последние десять минут? — Учитель звучит не сердито, а скорее заинтересованно.

Позади меня Чейз не произносит ни слова.

Я ёрзаю на месте, пожимая плечами.

— Я просто, э — э, любовалась деревьями, — бормочу я, вызывая несколько смешков одноклассников. — Там, похоже, спокойно.

Мистер Моррисон поворачивается к окну. Он молчит мгновение. Затем внезапно улыбается, обращаясь к классу.

— Знаете что? Я думаю, ты права, Райан. Там действительно спокойно. — Он хлопает в ладоши. — Так, народ, хватайте вещи. Мы переносим дискуссионную часть сегодняшнего урока на улицу.

— Охренеть! — кричит один из мальчиков, но тут же получает замечание за сквернословие.

По классу пробегает волна возбуждения, мы собираем книги и рюкзаки. Все внезапно обрадованы обещанием свежего воздуха.

Мы выходим на улицу, в зелёный двор, где мистер Моррисон разбивает всех на пары и даёт каждой паре тему для обсуждения. Он даёт нам десять минут на разговор в частном порядке, прежде чем мы должны будем поделиться с остальной группой.

Меня ставят в пару с Чейзом, полагаю, в наказание за наши мечтания.

Мы располагаемся в тени высокого дуба. Я неловко прислоняюсь к неровному стволу и вытягиваю ноги. Чейз садится в нескольких футах от меня, выглядя скучающим.

— Итак… — вздыхаю я. — Вина.

Потому что, конечно же, мистер Моррисон дал нам тему вины. У вселенной больное чувство юмора и сверхъестественная способность залезать тебе в душу и вытаскивать самые тёмные секреты.

С тех пор как я приехала в Старлинг, всё, что я чувствую, — это вина.

— Что с ней? — спрашивает Чейз.

— Мы должны поговорить о ней.

— Так говори.

Стиснув зубы, я открываю свою потрёпанную копию «Макбета» и пролистываю её.

— Я думаю… ну не знаю… пьеса показывает, как вина способна полностью уничтожить человека, да? Морально. Эмоционально. Вина Макбета разъедает его изнутри и заставляет совершать всё более и более ужасные поступки.

Чейз пожимает плечами.

— И леди Макбет тоже не может от неё убежать. Она, по сути, становится тенью самой себя.

— Никогда этого не понимал, — удивляет он меня. — Я никогда не чувствую вины.

— Чушь.

— Это правда. Если я облажаюсь, я не ношу этот груз с собой. Я принимаю это и двигаюсь дальше.

Я не могу сдержать смех, который вырывается наружу.

Чейз вскидывает бровь.

— Что?

— Ничего. Просто подумала, как это забавно. Ты тут сидишь и никогда не чувствуешь вины, а я тем временем чувствую вину за то, чего даже не делала. Типа, от имени других людей.

— Тебе стоило бы перестать это делать, — лениво говорит он.

Я жду, что он продолжит обсуждение. Он не продолжает. Отлично. Мы сидим в тишине, пока мистер Моррисон не объявляет, что пора делиться с группой, но прежде чем мы начинаем, я замечаю вдалеке знакомый автомобиль.

Внедорожник Мэгги.

— Мистер Моррисон? — прерываю я. — Извините, но, э — э, там моя тётя.

Он переводит взгляд на длинную подъездную дорожку перед главным зданием. И действительно, тетя Мэгги выходит из машины со стороны водителя. Её появление вызывает у меня приступ тревоги.

— Можно мне узнать, зачем она приехала? — спрашиваю я учителя.

Он кивает.

— Да, но если вам нужно уйти, убедитесь, что она правильно вас отписала в офисе…

Я уже спешу вперёд, закинув рюкзак на одно плечо.

— Мэгги! — кричу я, когда она приближается ко входу.

Она поворачивается, её губы сжаты в строгую прямую линию, а не в её фирменную лучезарную улыбку агента по недвижимости.

— О, дорогая. Я как раз собиралась зайти за тобой.

— Почему? — спрашиваю я, ещё не подойдя к ней.

Она улыбается, но улыбка натянутая. Настолько натянутая, что кажется, будто она вот — вот треснет.

— Дай мне просто отпросить тебя, и мы поговорим.

Она уходит, прежде чем я успеваю возразить, и скрывается в школе. Я не иду за ней. Я жду снаружи, и тревога в моей душе нарастает. Что бы это ни было, дело срочное, иначе она подождала бы, пока я вернусь домой.

Если только это не то, о чём она не хочет, чтобы знали Жасмин и Коннор… Да. Вероятно, так. Дома сложно поговорить наедине, не вызвав у них подозрений.

А если она не хочет, чтобы об этом узнали её собственные дети, то речь может идти только об одном.

О моём отце.

Я проглатываю тошноту, подступающую к горлу. Мэгги появляется через минуту, берёт меня под руку и ведёт к внедорожнику. Её улыбка всё ещё присутствует, хотя её края подрагивают, и как только мы садимся в машину, она полностью исчезает.

— Нам нужно поговорить, — говорит она.

— О чём?

Она кладёт руки на руль, но не пытается завести машину.

— После того как ты ушла в школу, мне позвонил Аарон Беркли из Нэшвилла. — Это имя мне смутно знакомо, но оно не