Thornbird - Эль Кеннеди

— Отлично, он идёт сюда, — бормочет Коннор себе под нос.

И правда, Зед направляется к нам в своих потёртых кедах Converse. Но он спешит не ко мне, а к моей кузине.

— Джаззи, — раздражённо говорит он. — Ты не могла бы сказать Софии, что ключевое слово в «редакционной коллегии» — это коллегия. То есть, больше одного человека принимает все решения?

Жасмин даже не останавливается.

— Мы уже говорили тебе, что не будем использовать твою дурацкую подборку классического рока для озвучки, — бросает она через плечо.

— Ну, это было излишне грубо, — говорит Зед, поворачиваясь ко мне и Коннору.

— Ты в редколлегии? — не могу не спросить я. Зед не похож на того, кто заинтересован в школьной жизни.

— Нужно было что — то для заявлений в колледж, и это был единственный кружок, от которого меня не тошнило, — отвечает он, пожимая плечами.

— Что, нельзя использовать свой суперпопулярный сайт для заявлений?

Если он и слышит саркастическую нотку в моём голосе, он не комментирует это.

— Оказывается, колледжи не впечатлены тщательным исследованием и доскональным расследованием. По крайней мере, так говорит мой консультант. Она считает, что мне нужно больше социально — одобряемых занятий в резюме.

— Кон! Иди сюда, — кричит кто — то, и мой кузен бросает на Зеда настороженный взгляд, прежде чем уйти.

Когда мы остаёмся одни, Зед понижает голос, будто мы делимся тайной.

— Нам стоит как — нибудь поговорить об этом деле.

Я застываю.

— Зачем?

— Потому что ты новичок. А это значит, что у тебя свежий взгляд. Иногда это помогает. Я был на связи с семьями, особенно с Уайтами и Сингхами. Они отчаянно ищут ответы, и я хочу быть тем, кто их предоставит, но моё расследование немного застопорилось. У меня есть теория — ну, несколько, на самом деле — и я думаю, что близок к тому, чтобы понять, где находятся тела. Но, как я и сказал, свежий взгляд никогда не помешает.

Мой желудок сжимается.

— Ты правда разговаривал с семьями жертв об этом?

Он пожимает плечами, как будто это не имеет значения.

— Да, конечно. Они заслуживают знать, что происходит. Я здесь не для того, чтобы приукрашивать или держать кого — то за руку. Я здесь, чтобы найти правду. Мы должны принести этому городу завершение. И эй, если мы получим эти деньги — тем лучше, да?

— Ты не считаешь, что это немного бестактно?

— Слушай, я понимаю, ладно? Это печально. Но правда в том, что кому — то нужно делать грязную работу. У полиции было более десяти лет, чтобы найти эти кости, и они ничего не нашли. Пришло время кому — то другому выйти вперёд и найти настоящие ответы.

Тошнота поднимается к груди.

— Я не думаю, что это правильный способ. Ты говоришь об этих жертвах так, будто они тебе что — то должны, но это не так. Это не игра.

Он хмурится.

— Я не играю в игру. Я пытаюсь найти справедливость. Если ты слишком брезгливая для этого — дело твоё. Но чтобы ты знала, я бы поделился частью награды с тобой.

Частью. Я проглатываю горький смех. Жадный придурок. Я знаю, что Жасмин пытается сделать то же самое и найти тела, но почему — то, когда это делает этот парень, это кажется гораздо более мерзким.

Я делаю шаг назад, качая головой.

— Спасибо за предложение, но я переехала сюда около двух недель назад, и не хочу иметь к этому никакого отношения.

Не дав ему ответить, я ухожу, чувствуя, как за моей спиной сгущается напряжение. Я не останавливаюсь, пока не прохожу половину коридора с бешено колотящимся сердцем.

По пути на английский, который также служит классным часом в первые двадцать минут урока, я замечаю Эверетта у шкафчиков, мимо которых мне нужно пройти, чтобы попасть в класс. Он разговаривает с толпой своих друзей. Я уже привыкла к этому — я никогда не вижу его одного в школе. Можно сказать, это его свита.

Когда я приближаюсь, то слышу, как он говорит:

— Увидимся позже.

Затем он идёт рядом со мной.

— Привет.

В ту же секунду, как он произносит это слово, я это чувствую. Все в оживлённом коридоре оборачиваются, чтобы увидеть, что он задумал. Теперь они смотрят на меня, что является последним, чего я хочу.

— Привет, — бормочу я, ускоряя шаг. — Как дела, Эверест?

Кажется, он не замечает моего желания сбежать. Он не отстаёт от меня, когда я быстро сворачиваю за угол.

— Мне нравится, что ты дала мне прозвище. Это мило.

Чёрт. Я хотела, чтобы это его раздражало, а не чтобы это стало моим ласковым прозвищем для него.

К счастью, этот коридор намного тише. Теперь на нас смотрят всего несколько человек. Когда я подхожу к своему классу, он всё ещё со мной, поэтому я указываю на дверь.

— Это моя остановка.

— Точно, — говорит он, заглядывая внутрь.

Когда он кивает кому — то в знак приветствия, я слежу за его взглядом в сторону задней части класса и замечаю парня, который только что повернулся к окну. Он в чёрной футболке, сидит на парте, закинув ноги в армейских ботинках на стул. Это Чейз, плохой парень, друг Эверетта. Я уверена, что это он, хотя видела его всего пару раз. Его невозможно не узнать по золотистым волосам и накачанным бицепсам.

С каких это пор он в моём классе по английскому? Разве я не заметила бы его раньше?

— Ну так что?

Я отрываю взгляд и вижу, что Эверетт смотрит на меня. Он задал мне вопрос.

— Извини, что?

— Я спросил, занята ли ты в эти выходные.

Он настойчив. Это надо признать.

— Что ты предлагаешь на этот раз? Прогулка к озеру? Мороженое? — Мне кажется, что все вокруг затаили дыхание, слушая этот разговор. Этот парень — магнит для внимания.

— Не — а, ты не получишь десерт, пока не согласишься на полноценный ужин. — Он ухмыляется.

Я пожимаю плечами.

— Да, может быть.

Затем я поворачиваюсь, возможно, слишком резко, и вхожу в класс как раз в тот момент, когда звенит звонок. Чейз плюхается на свой стул, но по — прежнему смотрит в окно.

Я заставляю себя не задерживать на нем взгляд, но игнорировать его трудно. Он обладает той непринужденной сексуальностью, когда ему не нужно стараться, и все это знают. Он откидывается на стуле, вытягивая длинные ноги, на его губах играет лёгкая усмешка, будто он знает шутку, которую остальные не понимают.

Он внезапно поднимает голову, и его