Thornbird - Эль Кеннеди

Он усмехается.

— Откуда ты всё это знаешь?

Моя улыбка меркнет. На мгновение я замолкаю. Смотрю на фотографию, на которой яркая птичка контрастирует с тенью, заползающей мне в грудь.

— Э — э, наверное, где — то прочитала, — лгу я.

Выражение лица Дэна смягчается. Он переводит взгляд на мальчишек, увлечённых игрой, а затем снова на меня. Он понимает. Все в Старлинге знают о скворечниках Габриэля Торна.

Я закрываю ноутбук.

— Пойду посмотрю, чем занята Жасмин.

Моё решение сбежать оборачивается против меня, потому что, когда я захожу в спальню Жасмин, мне не нравится то, чем она занята. Совсем не нравится. Она развалилась на кровати с открытым ноутбуком, и свет от экрана слегка освещает её лицо. Она даже не замечает меня — слишком поглощена статьёй, которую читает. Её пальцы постукивают по клавиатуре, пока она листает страницу.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Это то же самое, что занимает её с пресс — конференции — пропавшие тела. Каждый раз, когда мы остаёмся вдвоём, она сидит в ноутбуке и что — то гуглит.

Жасмин наконец удостаивает меня взглядом, её глаза блестят от возбуждения.

— Ладно, полиция много лет назад прочёсывала озеро и ничего не нашла, да? Но люди в интернете всё равно думают, что именно туда Дядя Психопат сбросил тела. Есть предположение, что полиция ничего не нашла, потому что уровень воды был…

Она замолкает. В дверях появилась Мэгги.

Жасмин бросает на меня взгляд, и я стараюсь не закатывать глаза. Сообщение поняла, кузина. Она уже вдолбила мне в голову, что родители не должны знать об её охоте за телами. Я не стукачка, так что пока держу язык за зубами. Но если я замечу, что Жасмин заходит слишком далеко, я без колебаний расскажу тёте и дяде.

— Фу, что теперь? — ворчит она, кривясь на мать. — Клянусь, я уже сделала всё домашнее задание на завтра.

— Фу, — передразнивает Мэгги. — Но я всё ещё не вижу эти вещи в шкафу.

Приподняв бровь, она кивает на корзину для белья со сложенной одеждой, которая стоит в ногах кровати Жасмин.

— Я сделаю это перед сном, — говорит Жасмин с лёгким нытьём в голосе.

— Или, — отвечает Мэгги с яркой улыбкой, — ты сделаешь это сейчас.

Я прячу улыбку. Чем больше я узнаю тётю, тем больше она мне нравится. Ей приходится нелегко с драматизмом Жасмин, но она вполне может дать отпор своей дочери.

— Ладно. — Тяжело вздохнув, Жасмин закрывает ноутбук и спрыгивает с кровати.

— Умница. — Довольно кивнув, Мэгги исчезает в коридоре.

Как только она уходит, Жасмин отворачивается от корзины с бельём и забирается обратно на кровать. Я вздыхаю, когда она снова утыкается в ноутбук, но Жасмин как собака, ухватившая кость. Её не оторвать от этой награды в миллион долларов.

Когда я вижу свою собственную стопку аккуратно сложенной одежды, чувство вины заставляет меня убрать её. Я не привыкла, чтобы кто — то другой стирал мои вещи. Или готовил мне ужин. Или отвозил в школу. Бабушка научила меня заботиться о себе. Она работала администратором в круглосуточной женской клинике в городе и большинство вечеров возвращалась поздно.

Я убираю одежду в ящик, затем привожу в порядок свой маленький уголок комнаты. Кольца и браслет, которые я носила вчера, разбросаны на тумбочке, поэтому я собираю их и кладу в маленькую деревянную шкатулку, где храню украшения. Я уже собираюсь закрыть крышку, как замечаю. Вернее, не замечаю. Моего ожерелья там нет.

Я хмурюсь, роюсь в шкатулке, затем машинально хватаюсь за горло. Может, я надела его сегодня утром и просто… нет, его нет на шее. И я уверена, что не носила его с… Я перебираю в памяти, пытаясь вспомнить. В эти выходные я его точно не надевала. Кажется.

Я опустошаю шкатулку, а затем кладу каждую вещь обратно по одной, но медальон в форме сердечка с бриллиантом нигде не видно. Где он? Волна паники поднимается в груди, и я лихорадочно обшариваю простыни, отбрасываю подушки в сторону, роюсь в сумке.

Но он пропал.

Моё ожерелье пропало.

Частица моей матери

— Жас? — Мой голос звучит напряжённо. Я пытаюсь говорить ровно, но не могу скрыть панику. — Ты не видела моё ожерелье?

— Какое ожерелье?

— Медальон. Сердечко с бриллиантом. — Я бегу к комоду, чтобы перерыть безделушки на нём. — То, что бабушка подарила.

Пульс учащается. Я рывком открываю ящики комода, отодвигаю одежду, вытаскиваю носки и нижнее бельё, но его там нет.

— А с чего бы мне его видеть? — спрашивает кузина.

— Не знаю, может, ты его переложила или что — то в этом роде? — Я оборачиваюсь и вижу, как её губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты намекаешь, что это я его взяла? — спрашивает Жасмин.

— Нет, конечно, нет…

— Правда? А звучит именно так! — Её голос повышается. — Просто потому, что что — то пропало, ты сразу думаешь, что это я взяла? Как будто мне нужно воровать твоё дурацкое ожерелье?

Паника уже душит меня за горло.

— Нет, я… я подумала, может, ты видела его где — нибудь.

Жасмин вскакивает с кровати, её глаза сверкают.

— Ты серьёзно считаешь, что я из тех людей, которые будут таскать твои вещи?

— Всё не так! — настаиваю я, но она уже перешла в защиту.

— Я ничего не брала. Хочешь обыскать мои вещи, Райан? Давай. — Она размахивает руками в сторону своей половины комнаты. — Проверь мои сумки, мои ящики. Может, я засунула его в наволочку, как какой — то грёбаный преступник.

— Боже мой! Я тебя не обвиняю! — Мой голос срывается, и я чувствую, как глаза начинают щипать.

Прежде чем я успеваю сказать что — то ещё, в комнату вбегает тётя, её взгляд мечется между нами.

— Девочки! Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Райан думает, что я взяла её ожерелье, — с горечью говорит Жасмин.

— Я никогда этого не говорила! — Слова вырываются громче, чем я хотела.

— Нет, говорила!

Мэгги бросает на нас обеих строгий взгляд.

— Всё, хватит. Райан, какое ожерелье?

Я сглатываю.

— Мой бриллиантовый медальон. Тот, что бабушка подарила.

— И ты считаешь, что Джаззи взяла его?

— Нет. Я не говорила, что она его украла, — бормочу я, чувствуя, как горит лицо. — Я только спросила, не видела ли она его.

Жасмин фыркает, закатывая глаза.

— Может, ты его потеряла — ты об этом подумала? Застёжка