Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Уверена? — Кёрнер нахмурился. — По словам родителей, она вышла из дома в семь, а свидетель утверждает, что преступление произошло ровно в пять минут девятого.

— Разумеется, уверена. А ты уверен в своих показаниях?

— Да, — пробормотал он.

Сабриски это нисколько не смутило.

— Прекрасно. Значит, Сабина выходит из дома в семь утра, под проливным дождём, в семь тридцать пять где-то съедает миску хлопьев, выпивает стакан апельсинового сока, а ещё через полчаса её убивают.

— Где? В «Макдоналдсе»? Не слишком правдоподобно, — мрачно заметил Кёрнер. — Разве что родители врут и Сабина завтракала в половине восьмого. Но тогда она опоздала бы на школьный автобус. Что-то здесь не сходится. Чёртово дело.

Он повернулся к Филиппу.

— Чего-нибудь не хватает?

Эксперт-криминалист покачал головой.

— Насколько мы смогли установить — ничего. Часы, кольцо, браслет, кошелёк с двадцатью с лишним евро наличными и банковской картой для молодёжного счёта — всё было при ней.

— А с тела ничего не исчезло?

— Всё на месте. Убийца ничего не забрал. Хотя, может, и забрал бы, если бы ему не помешали.

Филипп пожал плечами.

— Не думаю. Это, конечно, прекрасно укладывалось бы в теорию Сони Бергер о серийном убийце, но я уже слишком далеко ушёл, чтобы принимать её всерьёз. Значит, пока у нас ничего. Полагаю, её не насиловали.

— Верно.

— Но, может быть, в последнее время у неё всё-таки был кто-то… — продолжил Кёрнер.

— Нет. — Сабриски упёрлась ладонями в стол, подалась вперёд и пристально посмотрела на него. — Это совершенно точно не сексуальное преступление. Ни вагинального, ни анального проникновения не было.

— Но, возможно, в её прошлом был мужчина. Может, в последние двадцать четыре часа у неё был половой контакт. Тогда у нас была бы сперма и…

— Алекс! — оборвала его Сабриски. — Девушка была девственницей.

Он умолк.

Сабриски глубоко вздохнула.

— Я понимаю, куда ты клонишь, но твоя теория — секс с несовершеннолетней, а потом устранение свидетельницы — несостоятельна. Ни секса, ни беременности, ничего подобного. Забудь. Здесь совсем другое.

Она приподняла руку мёртвой девушки.

— Я уже говорила тебе в дискотеке, что ей ввели большую дозу валиума. Но когда? Вот в чём вопрос. Если судить по периоду полураспада в крови, это произошло примерно без десяти восемь. Валиум действует чертовски быстро.

— Значит, до смерти прошло ещё пятнадцать минут, в течение которых она оставалась наедине с убийцей, — заключил Кёрнер.

При слове «убийца» Филипп и Сабриски обменялись быстрым взглядом, точно что-то от него скрывали, но тему не развили. Кёрнер сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил:

— Что произошло за это время? Она могла убежать?

Он переводил взгляд с одного на другого.

Сабриски мягко улыбнулась.

— С такой дозой она не смогла бы даже ползти на четвереньках.

Филипп согласно кивнул. И снова они были на одной стороне.

— Но всё же, может быть, она…

— Алекс! — резко перебила его Сабриски.

Она сняла очки и прикусила дужку.

— Я говорю о двенадцати миллиграммах валиума. Девочку накачали так, будто она была ходячей аптекой. Такой дозой можно было бы усыпить весь посёлок. Она бы даже боли не почувствовала, если бы стоматолог сверлил ей оголённый нерв в коренном зубе.

Кёрнер попытался представить эту сцену. Мысленно он снова оказался в тёмном помещении с засаленными половицами, увидел балки под потолком с лампочками, деревянные столбы, балюстраду, барные табуреты, стойку — и будто вновь ощутил вонь железа и серы.

Ему вспомнилась странная стальная конструкция.

— Она висела на том устройстве?

Сабриски доверительно положила ладонь на плечо девушки.

— Мы не нашли на теле ни следов железа, ни ржавчины, ни частиц кожи, ни ссадин, ни потёртостей от верёвок. Её не подвешивали к механизму. Под ногтями не было ни крови, ни фрагментов кожи — а это говорит о том, что борьбы не было. Но…

Она подняла указательный палец.

— Её держали за руки. И она отчаянно сопротивлялась, можешь мне поверить.

Кёрнер нахмурился.

— Но ты же сказала, что с такой дозой…

— Знаю, звучит безумно, — вздохнула она. — Но девочка, должно быть, испытывала невыносимую боль, потому что, несмотря на двенадцать миллиграммов валиума, её пришлось удерживать за запястья, словно дикое животное. И она рвалась с одержимостью.

— Может, она пыталась вырваться ещё до того, как ей ввели валиум? — предположил Кёрнер.

Филипп, до сих пор неподвижно сидевший на табурете, поднялся, покачал головой и взял девушку за запястье.

— Вот здесь и здесь: ссадины и гематомы на обоих запястьях. И появились они не в момент инъекции, а непосредственно перед смертью.

— Ты сказал — потёртости на обоих запястьях? — Кёрнер шагнул ближе.

— Именно. В этом вся суть. — Филипп приподнял бровь, будто только что извлёк на свет важнейшую деталь убийства. — Её кровь осталась на внутренней стороне плеч и под мышками. Значит, в момент убийства руки были вытянуты. Согласен?

Кёрнер кивнул.

— Следовательно, преступников было трое. — Филипп поднял три пальца. — Двое держали её слева и справа за вытянутые руки, а третий наносил удары в спину.

— Нет. Нет, нет, нет. Какая чушь! — Кёрнер всплеснул руками. — Трое преступников? Бред.

Филипп и Сабриски тревожно переглянулись — тем же взглядом, что и раньше. Сабриски снова прикусила дужку очков.

— Я знаю, тебе это не нравится, потому что ты веришь в одиночку, который пытается что-то скрыть, — устало сказала она. — Но, по нашему мнению, действовали трое. Следы не оставляют другого логичного объяснения. Арестуй тех троих из посёлка, которые обеспечили друг другу железное алиби, — и получишь своё трио убийц.

— Если бы всё было так просто. — Кёрнер криво усмехнулся. — Попробуй объясни это прокурору. Делом занимается Хаузер.

Сабриски вздрогнула, а Филипп скривился так, будто только что хлебнул самогонки.

— Поздравляю, — сухо бросил он.

— А что толку? Я ничего не могу изменить.

Кёрнер пожал плечами и посмотрел на обнажённое запястье девушки. На подносе лежали часы, браслет и кольцо, аккуратно упакованные в плёнку.

— На украшениях был хоть один пригодный отпечаток пальца?

— Ни единого, — пробормотал Филипп.

— Ты мог бы в течение суток провести паровую обработку тела, — предложил Кёрнер.

— Мог бы. Но и на