Призрачный амбар - Джон Вердон

Новый посетитель выкрикнул имя, но не Слоуна. Похоже, «Томми». А потом отчётливее спросил: — Ты здесь, Джонни?

В этом выкрике Гурни с новым потрясением узнал голос. Без малейшего сомнения, говорил Харлан Стоун.

Но если Стоун явился только сейчас, кто стрелял из амбара? И почему прежние посетители ожидали увидеть там Стоуна?

Самого Стоуна, судя по всему, пригласил сюда некто по имени Джонни.

Может, Джонни Лемино?

Тогда одним из первых двух посетителей вполне мог оказаться Тайсон Грок.

Так сложилась бы вся тройка приятелей Ранзака по летнему лагерю: Грок, Стоун и Лемино. Но в таком случае арифметика не сходилась. Посетителей трое, плюс стрелок. Кто же четвёртый…

Мысль оборвалась, когда Харлан Стоун — единственный из посетителей, в чьей личности Гурни теперь был уверен, — скрылся в дверях амбара.

Прозвучавший через несколько секунд выстрел уже не потряс его так, как первые два, но озадачил ничуть не меньше.

Гурни позвонил Хардвику и рассказал, что увидел.

Хардвик подвёл ожидаемый итог: — Значит, стрелок заманивает своих знакомых в этот амбар и простреливает им головы. А мы ни черта не понимаем.

— Можно с уверенностью предположить, что стрелок здесь потому, что подслушал моё сообщение тебе. Но почему это сообщение привело к нынешним убийствам, я не знаю.

Гурни забрался глубже под сосновые ветви, уселся у ствола на слой опавшей хвои и стал искать одно объяснение, которое охватило бы всё произошедшее. Объяснение, где действует один-единственный преступник.

Преступник с изощрённым умом, ледяной кровью и ядовитой ненавистью в каждой клетке тела.

Тот, кто заказал на «Амазоне» гроб на имя Агаты Столц.

Вонзил ей в голову топорик, чтобы замести следы.

Обрёк Иви, Кэй и Мэриан на ужасающую смерть.

Закопал всех троих в призрачном амбаре.

Взорвал пикап Арбор Локвуд.

Написал об угрозе убийством на доме Стюарта Уилмота.

Выстрелом пробил кафедру рядом с Гордоном Фелпсом.

Ранил Уилмота.

Перерезал горло любимой альпаке Мадлен.

Выстрелил в отражение Гурни в зеркале Мэриан Лейк.

Снёс пулей половину черепа Дона Ранзака.

А за последние полчаса выстрелил в троих мужчин — вероятно, Тайсона Грока, Джонни Лемино и Харлана Стоуна.

Но зачем?

Мысли Гурни неслись с бешеной скоростью.

Почему их? Почему здесь? Почему сейчас? Стрелок сначала хотел воспользоваться ими, чтобы расправиться с ним и Хардвиком? А потом, по неизвестной причине, счёл опасными свидетелями? Или с самого начала заманил сюда лишь затем, чтобы убить? Он казнил каждого лицом к лицу? Или стрелял дистанционно — из оружия, примотанного к балке амбара клейкой лентой, с сервоприводом на спусковом крючке, — наблюдая из безопасного укрытия в лесу и производя выстрел, когда намеченная жертва оказывалась в нужном месте?

Гурни как раз подумал, что редко, если вообще когда-либо, ему встречалось столь поразительное сочетание хладнокровия…

Он замер: мысли внезапно вернулись к выстрелу в зеркало.

Он мысленно увидел, где стоял тогда в комнате — у торца обеденного стола Мэриан Лейк. Изучал её телефон. С того места в настенном зеркале отражалось одно из больших окон комнаты — то самое, сквозь которое мгновение спустя пролетела пуля.

Если смотреть из того окна, в зеркале, соответственно, отражался бы он сам, стоявший у края стола. Тогда самым разумным выводом казалось, что стрелок целился в его отражение и хотел запугать его. К сходному выводу Гурни пришёл по поводу стрельбы в «Падшем ангеле»: её целью будто бы было устрашить Уилмота и вынудить его снять свою кандидатуру.

В тот момент стрельба в «Падшем ангеле» представлялась более значительной, но теперь Гурни понял, что выстрел в зеркало сказал куда больше. Более того, он мог стать ключом и к убийствам, и к угрозам, а главное — к личности преступника.

Чем больше Гурни размышлял, тем увереннее становился.

Истина казалась почти невероятной. Однако только она объясняла всё: от чудовищного использования гроба как орудия убийства до нынешней стрельбы в призрачном амбаре. Внезапно он окончательно понял, кто стоит за всем этим, как всё было сделано и почему. Какая ирония, подумал он: наименее разрушительное нападение — пуля в зеркале — оказалось самым ясным окном в столь мрачное и кровавое дело.

Он также понимал, что его внезапная уверенность не подкреплена ни малейшим доказательством. Никогда в его карьере разрыв между убеждённостью и возможностью её доказать не был столь велик.

Никогда ему не встречался столь хитроумный убийца.

И столь глубокая, неиссякающая ненависть.

Она напоминала прикосновение сухого льда. Такой холод, что обжигает.

Достаточных доказательств не будет никогда. И всё же нельзя позволить этому чудовищу уйти на свободу, гордясь содеянным. В тот вечер убийца пришёл к призрачному амбару, чтобы покончить не только с Гроком, Стоуном и Лемино, но и с самим Гурни.

А Гурни в глубине души пришёл покончить с ним.

Он вскочил на ноги под сосной, достал телефон и позвонил Хардвику.

— Ты ещё на связи, Джек?

— Какого хрена там происходит?

— Пока ничего. Но я знаю, что произошло раньше и кто за всем этим стоит.

— Хочешь сказать, ты установил личность преступника?

Гурни помедлил — не столько потому, что сомневался, сколько потому, что осознал: его уверенность опирается скорее на логику, чем на вещественные доказательства. — Осталось только проверить.

— Как?

— Уговорю его признаться в том, что он сделал.

— Ты там под кайфом, что ли?

— Сделаем вот что. Я не буду прерывать наш разговор, но уберу телефон в карман куртки. Как только услышишь второй голос, включай запись у себя. Если повезёт, запишешь его признание.

— Да как, чёрт возьми?.. — Голос Хардвика затих.

— У меня есть идея, как его к этому подвести.

— Ещё бы. Ты же чёртова фабрика идей. Есть хоть шанс, что сработает?

— Как минимум пятьдесят на пятьдесят.

— Чертовски заманчиво. И всё-таки не хочешь сказать, кого подозреваешь?

— Узнаешь, когда услышишь подробности его признания. И последнее. Если встреча с ним начнёт идти не так, как надо…

— Я должен вытащить твою задницу из огня?

— Если решу, что вмешательство не помешает, дам тебе знать.

— Как?

— Так, чтобы он не заметил. Произнесу слово, которое насторожит тебя, но не его. Скажу либо, что он совершает ошибку, либо что я допустил ошибку.

— «Ошибка». Отлично. Вся эта чёртова затея — сплошная ошибка.

Гурни сунул телефон, не прерывая соединения, в карман ветровки и вышел из-под сосны. Было 22:29. Луна уже поднялась довольно высоко над зазубренной чёрной линией тсуг на восточной стороне поляны. В сыром ночном воздухе чувствовался холодок.

Он медленно направился к амбару и остановился на полпути.