Призрачный амбар - Джон Вердон

— Потрясающая, чёрт побери, идея. Скольких убийц тебе уже удалось уговорить покончить с собой?

— Всё когда-нибудь бывает впервые. К тому же такой разговор может настолько выбить его из равновесия, что он проговорится и утратит осторожность. И тогда я смогу… принять необходимые меры.

— Ты совсем спятил. Забыл, что этот тип провернул три похищения и пять убийств и при этом даже хрен ширинкой не прищемил? Не кажется, что ты его, мягко говоря, недооцениваешь?

— Посмотрим.

— Посмотреть — дело хорошее, лишь бы потом не пришлось смотреть прямо вверх со дна неглубокой могилы. Кстати, ты поэтому выбрал призрачный амбар для своей милой встречи? Потому что там были закопаны женщины?

— Отчасти. Но главным образом из-за его долгой истории. У меня предчувствие, что истоки гладстонских убийств — в этом амбаре.

— И ты хочешь в одиночку зайти в это проклятое место?

— Ему я нужен живым. А вот тебя он вполне может пристрелить без разговоров.

Хардвик промолчал.

— И потом, я предпочёл бы держать тебя в резерве. На всякий случай.

Хардвик неодобрительно вздохнул. — Если ты твёрдо решил лезть туда один, придётся использовать технику. Камеры наблюдения, скрытые микрофоны, может, беспилотник.

— То, что я задумал, ничего этого не требует. Я не хочу, чтобы там была хоть какая-нибудь электроника, кроме моего телефона. И оружия у меня не будет.

— Да это же самоубийственная вылазка!

— Чем больше охраны, техники и оружия мы туда притащим, тем вероятнее он всё заметит. Он, может, и психически неуравновешен, но далеко не дурак. Умён, наблюдателен, осторожен. Уверен, он изучил мою биографию, всю карьеру. Наверняка думает, будто знает меня вдоль и поперёк. Вот в чём его уязвимость.

— Ты явишься туда без малейшей защиты и считаешь, что уязвим он?

— Думаю, он допускает два варианта. Первый: сообщение следует понимать буквально — мы с тобой встретимся у призрачного амбара и станем лёгкой добычей. Второй: это ловушка, там повсюду аппаратура, а я вооружён до зубов. Чего он точно не ожидает, так это увидеть меня одного — без пистолета, без техники, вообще без ничего, кроме желания обсудить его положение.

— И дальше что?

— Он растеряется. А я буду действовать по обстоятельствам. Состязание умов. В котором выиграю. Вот и всё.

Разумеется, ничего простого в этом не было. Хотя Гурни считал себя человеком исключительно логичным, он подозревал, что сейчас всего лишь подводит рациональные объяснения под решение, продиктованное чем-то более глубоким и опасным.

Если бы ему пришлось публично объяснить, что он делает, он сказал бы, что пытается привлечь к ответу убийцу пяти человек.

Но ему было бы трудно признать, что покоя по ночам ему не дают и заставляют действовать не столько эти пять чудовищных преступлений. Всё дело в перерезанном горле молодой альпаки.

В убийстве невинного, доверчивого существа — по сути, ребёнка — было что-то настолько страшное, что простить его было невозможно.

Прежде чем закончить разговор, Гурни договорился встретиться с Хардвиком в половине девятого вечера у заброшенного фермерского дома неподалёку от заросшей тропы, которая вела от посёлковой дороги к призрачному амбару. Он хотел обсудить последние детали, а потом добраться до амбара задолго до названных в обманном телефонном сообщении десяти тридцати, чтобы подготовиться к появлению убийцы.

Но теперь, вернувшись в «Трёхцветного кота», он сообразил, что следящее устройство в его машине нарушает план. Ему не хотелось, чтобы противник знал, когда он прибудет на самом деле. Сначала Гурни решил отключить маячок перед выездом. Однако внезапное прекращение передачи координат могло навести наблюдателя на мысль, что устройство обнаружено, и тогда весь замысел рухнул бы.

Он перебрал варианты с привлечением других людей и использованием чужих машин, но проблем они создавали больше, чем решали. Наконец он придумал способ не дать маячку передать время и место его прибытия раньше условленного, по возможности не вызвав серьёзных подозрений. В течение вечера он будет то и дело прерывать передачу сигнала, словно аккумулятор устройства быстро разряжается.

Как и многие дорогие трекеры, этот не имел легкодоступного выключателя, но перекрыть сигналы спутников и сотовых вышек оказалось просто. Нужна была лишь медная кастрюля с крышкой. И Гурни прекрасно знал, где найти такую на кухне «Трёхцветного кота».

Он снял устройство, прикреплённое магнитом под приборной панелью «Аутбэка», и с шести вечера до восьми десяти больше дюжины раз помещал его в кастрюлю, каждый раз оставляя чуть дольше предыдущего, — имитируя разрядку аккумулятора. В последний раз он оставил маячок внутри, закрыл кастрюлю, обмотал её прочной изоляционной лентой, чтобы она случайно не раскрылась, и отправился на встречу с Хардвиком, назначенную на половину девятого.

К опустевшему фермерскому дому они подъехали с разницей в несколько минут. Тёплые краски заката угасали, сменяясь лиловыми оттенками; на востоке поднималась бледная луна. В двух шагах от заброшенного дома, посреди неглубокого бобрового пруда, стояло мёртвое дерево. Его корявые ветви чернели на фоне неба.

Опуская свой тяжёлый мотоцикл на подножку, Хардвик сердито покосился на дерево. — Сцена из чёртова ужастика, — пробормотал он. — Ну и что дальше?

— Всё просто, — ответил Гурни, стоявший у открытой дверцы «Аутбэка». — Ты остаёшься здесь. Я еду в лагерь, нахожу в лесу место с видом на призрачный амбар. Если наш человек появится, значит, моё сообщение попало достаточно близко к больному месту, чтобы его встревожить. Если он придёт не один, я вернусь сюда и мы обсудим дальнейшие действия. Если будет один — выйду к нему. Выведу из равновесия. А там посмотрим.

Хардвик сурово посмотрел на Гурни. — Я уже сказал, насколько это безумно, повторять не стану. А мне чем заниматься, пока ты любезничаешь с Ганнибалом Лектером?

— Быть наготове.

— А до каких пор?

— Если услышишь выстрел, а я в течение минуты не позвоню, можешь проверить, что происходит.

— А если выстрела не будет, мне сидеть здесь и сосать палец? Ты называешь это безумие планом?

— Я и не называл это планом. Это общая схема действий в меняющейся обстановке.

Хардвик разразился резким смехом. — «Общая схема действий в меняющейся обстановке»! Надо запомнить!

Садясь обратно в машину, Гурни взглянул на телефон: 20:38.

До въезда в лагерь он доехал за пять минут. Ворота из сетки-рабицы были закрыты, но не заперты. В петлях запутался обрывок полицейской ленты. Зелень окружающего леса тускнела в сгущавшихся сумерках. Гурни открыл ворота и выехал на гравийную дорогу среди густых сосен. Дорога привела на большую поляну с бревенчатыми домиками по краям — вероятно, служившими спальными домиками лагеря. Дальше стоял более крупный дом,