Два шага до рассвета - Александр Юльевич Васильев

— Сколько дней продукция ждет отправки, если она предназначена для других областей? — спросил Владимир, морщась от теплого затхлого воздуха.

— Когда как получится. Фрукты обычно лежат день-два.

Они прошли цех насквозь и оказались на платформе, возле которой стояли железнодорожные вагоны-рефрижераторы. Откуда-то выскочил маленький человек в замусоленном халате. Левый глаз на его болезненно-желтом лице закрывало недвижимое веко. Каипбергенов представил его как начальника цеха. Втянув бритую голову в плечи, одноглазый вопросительно глядел на директора.

— Ильхом, когда закончите загрузку?

— Раньше обеда кончим. Много сделали. — Он говорил на русском языке со страшным акцентом.

— Сколько времени обычно занимает погрузка? — спросил Владимир.

— Что будете грузить. Арбузов надо грузить наполовину вагона, а то они подавят друг дружку. Ящики надо под потолок. Ящик хороший — работа меньше. Ящик плохой — работа плохой.

— Эти вагоны куда направляют?

— Горький… Ленинград… — Ильхом тыкал на вагоны неестественно короткой рукой.

— Давай поторопи их, — сказал Каипбергенов, очевидно, имея в виду рабочих.

Он повернулся к Бахтиёру.

— Дальше посмотрим?

Они обошли еще несколько хранилищ и вернулись в контору.

— Вот такое мое хозяйство, — сказал Каипбергенов, занимая место в кресле. — Как видите, никто не скучает. Что медленно работают — верно. Но как заставить быстрее? Палкой бить?

— Зачем вы вначале загоняете ящики в цеха, а оттуда — в вагоны? — спросил Владимир. — Заполняли бы составы прямо с грузовиков.

Каипбергенов развел руками.

— Машины надо отпустить быстрее. Сами знаете: в совхозах не хватает транспорта. А вагоны не всегда на месте. Кроме того, у цехов есть удобные площадки для разгрузки грузовиков. Перегружать продукты напрямую намного труднее. Вот часто вагоны уходят прямо из совхозов. Тогда продукцию загружают с поля, минуя наш заготовительный пункт. Но так не всегда возможно. Опять же нужны определенные условия. Естественно, первое из них — железнодорожная ветка.

Юлдашев участливо закивал головой.

— Товарищ Каипбергенов, можно посмотреть документацию? Материалу по списанию испорченной продукции, заявки от получателей, ведомости по отгрузке. Хотя бы за последний месяц. — Юлдашев уверенно взял ход дела в свои руки.

— Все будет.

Директор позвонил кому-то по телефону.

— Извиняюсь, ваш товарищ тоже ташкентский? — спросил он, с сомнением глядя на Владимира.

— Да, — ответил Бахтиёр, — ташкентский.

Робко постучавшись, в кабинет вошла женщина, одетая в пестрые наряды. Золото блестело у нее в ушах, на пальцах и во рту. Она положила на стол целую кипу бумаг и что-то стала объяснять скороговоркой. Бахтиёр оборвал ее:

— Ничего, сами разберемся.

Он взял наугад толстую папку и приступил к ее изучению. Голубеву достались копии накладных об отправке продукции.

Владимир, перелистывая странички, лишь делал вид, что погружен в документы. Мозг работал в другом направлении. Он еще раз вспомнил показания Букреева, и одна интересная деталька, которой раньше он не придал значения, завладела вниманием. Букреева затянули в ресторан как раз в тот день, когда были обнаружены старые накладные об отгрузке фруктов. Уж не натолкнулся ли ревизор на хищение? Но в таком случае директор и заместитель сработали настолько оперативно, что их расторопности можно позавидовать. Ревизор даже не смог объяснить, зачем работникам базы понадобилось его компрометировать.

— Покажите журнал учета отгруженной продукции, — попросил Владимир.

Директор вытащил из кипы большую замызганную тетрадь.

— Вот.

Владимир стал сверять записи в накладных и в журнале. Куда там! Десятки наименований ежедневно чуть ли не во все города Советского Союза. Без соответствующего опыта не разобраться. Может быть, есть смысл пригласить специалистов?

— Это на вашей базе в прошлом году какой-то случай с ревизором произошел? — как бы невзначай спросил Бахтиёр.

Директор издал непонятный звук и потер наморщившийся лоб.

— А-а, — протянул он. — Случилось такое.

— Он, кажется, получал взятку. Кто ему дал деньги?

Директор промокнулся платком.

— Я. Кто же еще. Так и в деле записано. Он деньги вымогал. Веди, говорил, в ресторан и подарок давай. Я прокуратуру предупредил. В деле все зафиксировано.

— Почему же понадобилось давать деньги?

Каипбергенов смекнул, что вопросы о забытой истории пошли неспроста. Заерзал в кресле.

— Хозяйство сложное. Всегда придраться можно. А этот говорил: не дашь — так распишу, что с работы полетишь.

— Расскажите, как все произошло. Я имею в виду, как вы передали деньги. Кто-нибудь это видел?

— В ресторане мы втроем сидели — я, ревизор и мой заместитель. Там за столом ему и дал. Точно не помню. Год прошел.

Владимир задал свой вопрос:

— Вы когда известили прокуратуру, что работник Министерства финансов вымогает взятку?

— Когда договорились пойти в ресторан.

— Пожалуйста, вспомните точное время.

— Я звонил им по телефону перед тем, как поехать с ревизором на ужин. Наверное, семь часов было.

Букреев наткнулся на старые накладные около шести. Неужели Каипбергенову хватило часа, чтобы сочинить и организовать программу «товарищеского» ужина. Если это действительно так, то смекалка у него работает на пять с плюсом.

Разговор продолжил Бахтиёр:

— Вы знаете майора Маматова?

— Как знаю? Не знаю! Знаю, что есть такой. Знаю, что уволили. Знаком не был.

— Товарищ Каипбергенов! — вдруг вскрикнул Бахтиёр. — Что тут написано?

Он протянул папку, тыча куда-то пальцем. Директор, красный от напряжения, встревоженно заглянул в нее.

— Это они так пять тонн написали. Видите? Ниже цифра повторяется.

— Ох, небрежно. Попробуй разберись.

— Во, — подхватил Каипбергенов. — Мне каждый день разбираться приходится.

— Так когда, вы говорите, в последний раз встречались с Маматовым? — спросил Бахтиёр.

— Когда? Не помню когда.

— Постарайтесь вспомнить.

— Никогда.

— Вы только что сказали, что встречались.

— Когда встречался? Полгода назад случайно встречался. Вы меня совсем запутали. Зачем эти вопросы?

Снова подключился Владимир:

— В апреле прошлого года вы виделись с ним?

— Виделся — не виделся. Я не помню. Не виделся.

— В показаниях Букреева говорится, что в ресторане к вашему столику подошла девушка, и вы познакомили его с ней. Кто эта девушка?

— Ах, разве я помню! Это он меня с ней познакомил. Как ее звали? Я не знаю.

Каипбергенов ушел в глухую защиту, с успехом прикрываясь забывчивостью.

— Пригласите, пожалуйста, вашего заместителя.

— О чем вы хотите с ним говорить? Если о базе — сейчас позову. А если о ревизоре, то в ресторане мой старый заместитель был. Он умер зимой от инфаркта.

Разговор зашел в тупик. Владимир продолжал перелистывать страницы с корявыми цифрами, напряженно соображая, как подцепить непробиваемого директора. Даст ли результат встреча с Маматовым?

Из папки выскочили копии накладных, соединенные канцелярской скрепкой. Они не были сброшюрованы с остальными, а просто подложены снизу. Владимир посмотрел даты — документация за последние два дня. Он механически переворачивал их, когда внимание привлекла квитанция, подписанная простым карандашом.