Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак
— Паоло, стой! Не надо! — Покровская посмотрела на икону, торчавшую у него из-за пазухи. — Что ты делаешь?!
— Алекса, милая, прости, но так надо. Это мое последнее дело перед ди Конте. Я ему баснословно должен! — признался молодой человек. — Но за нее он простит мне долг и даже заплатит свыше того! Мы ни в чем не будем нуждаться!
— Ты пытаешься обворовать сестру! — возмутилась Саша, а сама понимала, что больше не будет у них никаких «мы», потому что помолвка была разорвана ровно в тот момент, когда Паоло взял эту проклятую икону с тумбочки.
Из дома выбежал Сабантини, оценил обстановку и бросился к ним. Паоло не стал больше ждать. Он резко рванул с места, да так, что Саша отшатнулась, задела ногой низкое ограждение для цветов и упала. Моретти почувствовал это, и, несмотря на то что уже мчался на огромной скорости, обернулся. Руль мотанулся в сторону полей, а переднее колесо скутера налетело на высокую кочку. Паоло не успел вовремя сориентироваться. Он взлетел на этом трамплине, и, будто в замедленной съемке, Саша увидела, как ее жених летит вперед, переворачивается и падает на дорогу. А сверху, всей своей тяжестью, на него валится скутер.
Покровской показалось, что крик застрял у нее где-то в горле, но она кричала, даже не осознавая этого и не слыша себя. Не видя ничего вокруг, она подбежала к Паоло и положила руку на его окровавленную щеку, моля Бога, чтобы авария обошлась только этими ранами. Паоло приоткрыл глаза. Но смотрел он не на Сашу, а куда-то вверх, на звездное небо. Он что-то прохрипел. Девушка наклонилась ниже к его губам. Она так надеялась, раз он дышит и пытается что-то сказать, то все будет хорошо. Сквозь свистящие хрипы, вырывающиеся из его груди, девушка разобрала:
— Черная Мадонна… Мишелле была права.
Снова хрип, тихий стон, и все затихло. Покровской казалось, что она просто лишилась слуха. Ей чудилось, что в этой звездной ночи нет ни единого звука, ни единого шороха. Но вдруг сбоку послышался дикий вопль Мишель, потом другие голоса. И тогда Саша поняла — звуки есть. Просто Паоло больше ничего и никогда не скажет. От осознания этого стало нестерпимо больно. Ее скрутило. Она поднялась и, шатаясь, отошла в сторону, снова упала. Ее вырвало. Почувствовала, как кто-то помогает ей подняться. Обернулась — рядом, поддерживая ее, стоял Сабантини. Девушка нашла в себе силы снова посмотреть на Паоло. Около него, на коленях, уже сидела Ринальди. Она дрожащей рукой прикоснулась к шее Паоло. Секунды, которые отстукивало сердце Покровской, показались ей вечностью — она все еще надеялась. Но Миша опустила руку, закусила губу, склонила голову и заплакала.
— Вот и помогла тебе современная медицина, братец, — с горечью произнесла Мишель, вспомнив их спор о силе проклятой иконы.
Саше стало понятно — надежды больше нет. Девушка, вопреки всему, нашла в себе силы подойти к подруге. Она осела рядом и прижала ее к себе, даже не пытаясь сдерживать рыданий. Так они и сидели вместе, утешая друг друга, пока не подоспели родители Миши и помощники Сабантини. Чуть позже приехала «Скорая» и увезла тело Паоло.
24
Был самый разгар полдня. Солнце нещадно опаляло аккуратно высаженные в аллее деревья. Александра Покровская пряталась от жары под зонтиком на террасе одного из кафе Рима. После похорон Паоло она уже несколько дней жила в отеле и через день собиралась улетать. Мишель, вся в заботах о делах семьи, не успевала уделять ей внимания, но и по телефону умудрилась уговорить Сашу пойти на встречу, которой той хотелось бы избежать. Ринальди настаивала — ведь только полицейский мог пролить свет на всю историю разом.
Саша пришла в кафе раньше Сабантини, осмотрелась, увидела неподалеку знакомое авто и улыбнулась. Теперь можно было спокойно заказывать себе кофе и тирамису. Это лакомство ассоциировалось у нее с Паоло и напоминало о прекрасном свидании, на которое они попали благодаря Мишель. Сегодня она решила отдать дань всему хорошему, что было в Италии, и снова полакомиться вкусным пирожным. Ей принесли заказ как раз в тот момент, когда пришел Сабантини. Он присел за ее столик, и Саша незаметно для него включила телефон на громкую связь. Теперь тот, кто сидел в автомобиле, слышал то же, что и она.
Вопреки ожиданиям Саши, Сабантини был не прочь поболтать о случившемся в семье Моретти. Сказал, что руки у него развязаны, ведь расследование завершено. И если уж девушка так хочет слышать подробности, ничего не мешает ему поделиться с ней некоторыми фактами. Покровская же почувствовала, что делает он это только потому, что рассчитывает на ее благосклонность в будущем. Она не могла ему ничего пообещать и надеялась, что он не озвучит вслух никаких лишних предложений. Ее вполне устраивала встреча за чашечкой кофе, которая ничем перед ним не обязывала.
Полицейский рассказал, что через три дня после гибели Паоло Моретти швейцарская гвардия Ватикана нашла людей, грабивших подземелья, и они напрямую привели к ди Конте. Получив ордер на осмотр его дома, представители закона обнаружили потайную комнату.
— Коллекция драгоценностей была столь велика, что даже страшно включать это в отчет, — усмехнулся Сабантини, отпивая кофе из чашки. — И кстати, многие найденные вещи оказались из Ватикана.
— И что Паоло? Он все-таки был к этому причастен?
— А Паоло, моя дорогая Алекса, на самом деле был крупным торговцем краденого. Правда, не по своей воле — ди Конте прижал его к ногтю и заставил работать на себя. Когда ваша подруга узнала об этом, она такой переполох устроила в комнате дознавания!
Саша слегка улыбнулась:
— Могу себе представить.
— Нет, не можете, — перебил ее полицейский, со звоном опустив чашку на блюдце. Саша даже испугалась, что оно разобьется. — Вы бы это видели! Она раскидала всех полицейских, чтобы пробраться к подозреваемому, и на