Корректор - Зинаида Майорова

Выяснилось, что за стеной по-прежнему функционировал междугородний общественный транспорт. Конечно, пользоваться им можно было только для дела, а не для увеселительных поездок. И рейсы совершались далеко не каждый день. Фил принёс из кабинета расписание автобусов и обнаружил, что автобус в нужном направлении отходит сегодня вечером. От конечной остановки придётся пройти ещё миль десять, но это сущие пустяки. Места на севере сравнительно безопасные — бандитов нет совсем, а зомби встречаются редко.

— Извини, Марти, не подумай, что мы выгоняем тебя, — воскликнул Фил со свойственным ему тактом. — Но следующий автобус будет только через неделю.

— Я и сам хочу побыстрее вернуться домой, — ответил Мартин.

— На этот счёт у меня тоже есть идея, — заговорщицким тоном сказал Фил. — Добираться по суше небезопасно. Ты сам видел, что творится сейчас в пограничье. Но есть другой путь — морской.

Мартин изумлённо смотрел на него. Неужели у них и теплоходы сохранились, а не только автобусы?

— Нет, паромное сообщение мы пока не наладили, — с сожалением сказал Фил. — Хотя работаем над этим. Когда наши дети вырастут, они будут жить лучше, чем мы до Прихода. Но сейчас я могу предложить тебе яхту. Раньше мы с Энн использовали её для туристических поездок — весь мир на ней обошли. А теперь она совершает рейсы между Монреалем и портами на…

Он на секунду запнулся, как будто выдал военную тайну, но потом махнул рукой и рассмеялся.

— Ты не дурак, Марти, и сам догадаешься, что мы останавливаемся не только на канадском берегу. На Восточном побережье в крупных портовых городах сохранилось много складов с электроникой. Мы берём из них запчасти. Не сочти за мародёрство, хотя по большому счёту это именно оно.

В Сообществе никакой электроники не было, поэтому Мартин не стал вступаться за национальное достояние. Пусть чипы и процессоры забирают те, кто в них больше нуждается.

На прощание Энн заставила его взять чудодейственные клипсы. Мартин долго отказывался, но Энн была непреклонна.

— Подаришь своей подруге, — сказала она и запихнула украшения к нему в карман. — Или дочери, когда она у тебя родится. Они приносят удачу, ты же сам видел.

Бегущий грейхаунд на боку автобуса живо напомнил Мартину их с Лилит поездки в Канаду. Автобус словно перенёсся сюда из прошлого. Пока ехали вдоль озера, пейзаж тоже выглядел знакомо. Лишь после поворота на север Мартин стал замечать следы Прихода — разрушенные фермерские дома у обочины и выжженные поля. Но небольшие города, через которые они проезжали, выглядели жизнеутверждающе. Много новых зданий, чистые улицы, ухоженные парки и скверы.

Энн и Фил объяснили ему, что после вторжения канадцы готовились к худшему — делали запасы, строили убежища, эвакуировали всё самое ценное на север. Планировали вести партизанскую войну. Приход не застал их врасплох.

На ум сразу пришло изречение Жени, которое Мартин раньше не понимал и считал проявлением её русского менталитета: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Но виды из окна автобуса словно воплотили в себе эту максиму. Вторжение мобилизовало канадцев — они оказались готовы к Приходу и смогли сохранить свою цивилизацию.

Автобус подъехал к пункту назначения на рассвете. Мартин совсем не выспался — стоило ему задремать, как он сразу представлял себе, что рядом с ним сидит Лилит. Иногда они весело разговаривали, и он слышал её обворожительный смех. Иногда она спала, и он чувствовал тяжесть её головы на своём плече, а завитки антрацитовых волос щекотали его щёку.

Но все сны заканчивались одинаково. Лилит неожиданно исчезает. Он начинает искать её, идёт вдоль прохода между креслами, но её нигде нет. Зовёт её, расспрашивает других пассажиров, не видели ли они молодую женщину. Те удивляются и говорят, что в автобусе не было никаких женщин. Каждый раз Мартин в ужасе просыпался, вспоминал, что едет один, без Лилит, но стоило ему снова заснуть, как сон повторялся.

На конечной остановке стоял небольшой деревянный дом для пассажиров, где можно было поесть и переночевать. Но Мартин решил, что поспит, когда дойдёт до указанного в дневнике Саянова места и выполнит свою миссию так, как сказано в Путеводителе. Серое пасмурное небо нависло над тропой, в любую минуту мог пойти дождь, и задерживаться в пути не хотелось.

Когда он добрался до места, тусклое солнце успело подняться над горизонтом. Его чётко очерченный бледный диск просвечивал сквозь свинцовую вуаль облаков, но не ослеплял. Дождь так и не начался. От монотонной ходьбы Мартин впал в полусонное состояние и ни о чём не думал, но когда увидел впереди огромный ангар, то невольно вздрогнул. Ангар напомнил ему их первую встречу с Женей, только сейчас у входа не было ни баллонов с газом, ни «рыжика».

Медленно подошёл к двери и распахнул её. Постоял на пороге, пока глаза привыкали к полумраку внутри. Зашёл внутрь и направился к ящикам на противоположном конце ангара. Внезапно из-за ящиков вышла чёрная фигура и медленно двинулась в его сторону. Он посмотрел ей в лицо и узнал Женю. Серые глаза смотрели на него с дружелюбным интересом, но, как только Мартин в панике отступил назад, интерес сменился удивлением, а затем испугом.

Мартин изо всех сил пытался разоблачить «барби», но песня больше не помогала. Возможно, в глубине души он хотел, чтобы Женя оказалась настоящей, и его желание мешало ему сосредоточиться на мелодии и целиком погрузиться в музыку. Он прижался к стене и отчаянным усилием попытался выбросить из головы всё, кроме песни. Женя замедлила шаг и протянула к нему руку успокаивающим жестом. Губы её раскрылись, как будто она пыталась что-то сказать, но Мартин ничего не услышал. Музыка перестала звучать, и безмолвие поглотило сознание.

Поручив услужливому Пете отконвоировать Кондратьева в милицию, комитет в полном составе отправился в кабинет Анатолия Викторовича. Катя последовала за ними. Очевидно, им хотелось кулуарно обсудить все нюансы этого запутанного дела.

В зале остались только Наташа и Роман. С уходом Кондратьева его будущее больше не давило на Наташу, но она видела, что цензору нелегко далось открытие перехода. Роман стоял с потерянным видом, опустив глаза, как будто сам удивлялся тому, что натворил. Она подошла поближе и сказала:

— Никогда не думала, что бывают настолько далёкие переходы.

— На самом деле, я не должен был этого делать, — сказал он дрожащим голосом. — Мне очень тяжело блефовать.

Он наконец отважился поднять глаза и с тревогой посмотрел на Наташу.