Призрачный амбар - Джон Вердон
Он заглянул внутрь, но увидел только темноту. Включив фонарик телефона, он направил луч в огромное пустое помещение. Из грубых деревянных стен торчало несколько больших крюков с острыми концами, однако ничто не подсказывало, для чего они служили. В воздухе стоял затхлый запах с едва заметной гнилостной примесью.
В дальнем конце помещения слабый свет телефона позволил разглядеть приоткрытую дверь. Гурни осторожно подошёл, прислушиваясь, нет ли внутри признаков жизни. Ничего не услышал. Он взялся за холодную железную ручку и медленно открыл дверь. Мимо самой головы метнулось что-то тёмное, так близко, что задело висок. Гурни резко обернулся, обвёл всё вокруг лучом фонарика, но увидел лишь пылинки и паутину.
Он осторожно шагнул через порог в просторную комнату с земляным полом. Сначала она показалась совершенно пустой. Обводя стены слабеющим лучом фонарика, он заметил в одном из углов прислонённые к стене кирку и лопату.
Он направился к ним, но застыл на месте, услышав стон наружной двери амбара. Выругался про себя за то, что оставил «Беретту» в бардачке «Аутбека». Затем послышался тихий шелест налетевшего ветерка — вполне правдоподобное объяснение движению двери. Гурни снова пошёл к инструментам.
Когда до инструментов оставалось около четырёх метров, земля под ногами стала мягче. Он остановился и провёл тускнеющим лучом по полу. Между ним и инструментами в углу, среди взрыхлённой земли, его внимание привлекло нечто более светлое, чем окружающая почва. Он шагнул ближе — и резко остановился, поняв, что видит.
Это была тыльная сторона человеческой кисти.
После того как Гурни привёл полицейских Гладстона к своей жуткой находке, доступ туда ему закрыли: место объявили местом преступления и установили оцепление в радиусе трёхсот футов от амбара.
Хоскинс отметил, что Гурни нарушил судебный запрет, не позволявший ему появляться во владениях Дональда Ранзака, и особо подчеркнул: к этому вопросу ещё вернутся. Он также сообщил, что на следующий день Гурни вызовут на допрос для официальных показаний. Предупредил, чтобы тот никому больше не рассказывал о находке и до особого распоряжения не покидал окрестностей Гладстона.
Когда Гурни вернулся в свой номер в «Трёхцветном коте», было почти два часа ночи. Окно было открыто, воздух приятно холодил кожу, постель манила к себе. Но заснуть он не мог.
За долгие годы работы детективом по расследованию убийств ему довелось побывать на местах чудовищных преступлений: отрубленные головы; комнаты, где кровью были залиты стены и даже потолки; расчленённые тела в ваннах; ужасные увечья. Но нередко в памяти застревали менее броские подробности. Стоило закрыть глаза, и они возникали с тревожащей отчётливостью, словно говорили: «Не отмахивайся от меня, не уходи, не забывай меня». Так было и под утро. Белая на фоне бурой земли рука — только её он видел, только о ней мог думать. Кому из пропавших женщин она принадлежала? Неужели всех троих похоронили вместе?
На рассвете он встал и долго стоял под душем, надеясь почувствовать себя обновлённым, как после сна. Не помогло, но зато в голове освободилось место и для других мыслей, помимо этой бледной, беспомощной руки. Вытершись, побрившись и одевшись, он проверил сообщения. Стоуни Бёрк прислал эсэмэску: «Покопался в делах „Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы“. Фрэнк — человек жёсткий. Сейчас мотает срок от пяти до десяти лет в Аттике за вымогательство. А насчёт сынка Джонни пока рано делать выводы. Живёт в тени отца. Очень хочет доказать, чего стоит. Ходят слухи, что он слегка псих».
Последняя характеристика Бёрка совпадала с впечатлением самого Гурни. Он задумался: не могло ли стремление Джонни показать себя — помочь Ранзаку победить на выборах и тем самым обеспечить многомиллионный строительный контракт — стать достаточно сильным мотивом для похищения и убийства трёх сторонниц Уилмота? Звучало дико, но Гурни мог припомнить десятки убийств, совершённых по ещё более зыбким причинам, когда на кону стояло гораздо меньше. А если Лемино и впрямь психически неуравновешен…
Остаток утра Гурни провёл в «Трёхцветном коте»: ждал обещанного вызова в участок и проверял интернет в поисках сообщений о мрачной находке минувшей ночи.
Новость появилась в виде трёх последовательных уведомлений в разделе срочных сообщений на сайте «Стар». В первом говорилось, что в труднодоступном месте возле озера Уиндерли найдено частично засыпанное тело. Во втором уточнялось, что тел было три. Третье сообщение объявляло, что погибшие — три местные жительницы, недавно пропавшие без вести. Там же обещали прямую трансляцию брифинга начальника полиции Гладстона Рэнда Траутмана в два часа дня.
Первым порывом Гурни было посмотреть выступление у себя в номере. Потом он подумал, что интересно было бы увидеть, как сторонники Уилмота в коммуне «Синяя моль» отреагируют на то, как Траутман представит случившееся.
Возможно, все жители Гладстона, свободные от работы, прильнули к сайту «Стар»: по дороге к коммуне ему не встретилось ни одной машины.
Когда он подъехал, автоматические ворота отъехали в сторону. Он въехал на обгоревшую стоянку и нашёл свободное место в ряду «Субару» и «Приусов».
Санни Киш, словно обладавшая особым чутьём на его появление, встретила его улыбкой у входной двери и проводила в зал для медитаций, слегка касаясь его руки.
Дверцы неглубокого настенного шкафа были распахнуты, открывая большой экран. Перед ним стояли рядами около двадцати складных стульев. На многих сидели знакомые Гурни: три сестры с короткими рыжими волосами, зелёными глазами и платьями, напоминавшими рабочие халаты; защитница окружающей среды Давола Сайкс, выставившая перед домом табличку «Загрязнители заслуживают смерти»; Оливер Банни, художник-перформансист с безумными глазами, прославившийся взрывом копии микеланджеловского «Давида» и планами устроить разрушительное автомобильное шоу «БА-БАХ!».
Арбор Локвуд, чей пикап взорвали, сидела рядом со Стюартом Уилмотом. Здесь же были две трансгендерные женщины, адвокат, оказывавшая бесплатную юридическую помощь, специалист по лечебной музыке, поэт, писавший хайку, и активистка-веганка. Лица Гурни помнил, а имена — нет. Кроме того, он заметил трёх женщин с коротко стриженными фиолетовыми волосами.
Санни Киш, проследив за его взглядом, шепнула: — Они из предвыборного штаба Стюарта. Переехали сюда из города.
На лицах тех, кого Гурни мог видеть, читалось всё — от оцепенения до ужаса. Почти все напряжённо смотрели на пустой экран — и вдруг он ожил. Санни указала Гурни на стул, который придержала для него рядом со своим.
На экране появился мужчина с безвольным подбородком и странно круглой головой, слишком большой для его маленьких глаз. Тонкие тёмные волосы были зачёсаны поверх блестящей лысины