Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
«Мама, мне нужно купить молока?»
Рядом со мной худой, как тополь, молодой человек приложил руки ко рту и крикнул в сторону квартиры.
Госпожа Шим ответила: «Молоко есть. Просто поднимайся, сынок».
Значит, это сын госпожи Шим. Она закрыла балконную дверь, молодой человек вошёл в здание. Я поспешил за ним.
«Извините, сколько вам лет?»
Он подозрительно посмотрел. «Почему спрашиваете?»
Нужно было придумать оправдание. Я вырвал фразу, не подумав, как будет развиваться разговор.
«Ищу человека на подработку. Интересно, учитесь ли вы в университете».
Он сразу оживился. Короткая стрижка — видимо, недавно из армии. Мягкий, с умным блеском в глазах. Возможно, я нёс ерунду, но теперь видел, что парень может быть полезен.
«Мне двадцать один. Работаю в магазине, но если предложение хорошее — рассмотрю. Какую работу предстоит выполнять?»
Какой невинный. Ему следовало быть настороже, когда работу предлагает незнакомец. Ловушки расставляют не только для женщин и детей. Я начал о нём беспокоиться.
«Есть работа в офисе, иногда вне офиса. Дайте контакты — я позвоню».
Он достал блокнот и ручку, записал номер. Поклонился на прощание. Я вернулся к машине. Если бы я мог заполучить этого парня, легко узнал бы компрометирующую информацию о его матери.
Вместо того чтобы ехать домой, заехал в интернет-кафе. Выбрал заведение в другом районе, не там, где вёл бизнес. Засучил рукава, застегнул рубашку. На предплечье — ужасный красный шрам, где раньше была татуировка, сделанная в двадцать лет. Удалил лазером в сорок, и теперь, почти в пятьдесят, на месте татуировки — ожог.
Сел подальше от других, надел наушники, включил компьютер. Закрыл глаза, пытаясь заснуть. Слушал странные звуки, похожие на свист поезда вдалеке. Другие смотрели в экраны, стучали по клавишам, и никто не смотрел на меня. В такие моменты я чувствовал себя наиболее спокойно. В этом пространстве, где никто не обращал внимания. Люди всегда смотрели на меня либо с почтением и презрением, либо с мольбой о милосердии. Ненавидел оба взгляда. Жаждал моментов, когда никто на меня не смотрит. Когда никто ничего от меня не хочет.
Не мог тратить время, поэтому позвонил парню через несколько дней. Менее чем через два часа он сидел в офисе детективного агентства «Хэппи». На лице — мрачное выражение, омрачённое страхом.
«То, что мы детективное агентство, не значит, что мы только выуживаем грязные секреты и делаем фотографии», — объяснил я.
Парень огляделся и сделал глоток кофе.
«Можем провести экскурсию, но вкратце: нужен человек для телефона, чистоты и планирования. Платим вдвое больше, чем вы зарабатываете сейчас».
Его звали Ким Джинсоп. Не больше двух месяцев с военной службы, подрабатывает, готовится вернуться в университет. Долго жевал губу, прежде чем согласиться.
«Хотел бы, чтобы это осталось в секрете от семьи», — сказал он.
Я кивнул.
На следующий день Ким Джинсоп был зарегистрирован и начал отмечать время. В документах — три фамилии: Шим Ынок, Ким Джинсоп, Ким Джина.
«Ваш отец умер?» — спросил я.
Лицо потемнело. Судя по всему, не простое заболевание.
«Да, — сказал Джинсоп. — Фактически я глава семьи, хотя мать жива и ведёт финансы».
Если предположить, что госпожа Шим — убийца, возможно, смерть мужа тоже её заслуга. Убила в приступе гнева, а потом присоединилась к большому миру убийц.
«Надеюсь, не обидитесь, но как он умер?»
Джинсоп издал пустой смешок и начал грызть заусенец.
«У него долго был диабет. В молодости доставлял ящики с алкоголем, был в форме. Но в тридцать с небольшим — диагноз хронического заболевания. Вскоре мать стала сама вести мясной магазин и растить нас с сестрой».
Муж госпожи Шим доставлял алкоголь. Внезапно лицо Джинсопа показалось знакомым.
«Как звали вашего отца?»
Руки и ноги заныли, будто кровь снова хлынула во все раны, которые ножи когда-либо наносили моему телу.
«Ким Дальхо», — ответил он.
Мой друг. Мой друг Ким Дальхо был мёртв. Прекрасная Шим Ынок с короткой стрижкой — убийца. А их сын, Ким Джинсоп, теперь мой сотрудник. Что делать? Уволить Джинсопа прямо сейчас?
Внезапно представил день, когда мы с Дальхо и Ынок ходили на фестиваль сакуры на Ёыдо. Гуляли, ели жареное, носили бумажные шляпы, пробирались сквозь толпу, стараясь не терять друг друга. Дальхо шёл впереди, пытаясь разглядеть музыкальную программу у реки, я следовал за ним. Ынок была медленной и вскоре исчезла в толпе.
Я искал её, проталкиваясь против течения, одежда и волосы растрёпаны. На сцену вышла популярная певица. Толпа взревела, и все ринулись к сцене, как волна. Только тогда увидел Ынок. Стояла под деревом сакуры, ободранном до последнего лепестка. Увидев меня, подбежала и взяла за руки. Заплаканные глаза засветились. Я не должен был отпускать её руки тогда. Не должен был убегать в толпу из-за смущения. Явная ошибка. Просчёт. И теперь я за это платил.
Неприязнь к Пак Тхэсану, державшему Ынок рядом, горела, как искра, и пронзала грудь. Дал Джинсопу стол у окна. Ловкий. Не просто быстрый — аккуратный и точный.
«Испытываешь обиду на отца за то, что ушёл рано?» — спросил я.
«Ну, я не призываю к самоубийству, — сказал Джинсоп. — Но у каждого есть право делать со своим телом что хочет».
«Извините. Не осознавал — жаль, что затронул тему».
Ким Дальхо покончил с собой.
«Всё в порядке. Мне нравится говорить об отце. Иногда мама рассказывает истории из давних времён. Один из друзей отца, ещё до свадьбы, был в неё влюблён. Пытался не показывать, но и мама, и отец знали. Однажды отец сказал: "Если он тебе нравится — иди к нему". Мама отшлёпала его. Спросила, может ли он отличить любовь от сочувствия. Даже после свадьбы они не были особенно ласковы, но мама ни разу не пожалела, что выбрала отца. После его смерти рассказала, что он притворялся холодным, но всю жизнь боялся, что она его бросит. Только когда стали старше и рядом никого не было, кто мог бы её увести, он расслабился и сам её отпустил. Сказала, что хорошо выбрала. По сравнению со старением рядом с сыном гангстера-заключённого, работать с ножами в мясной лавке было лучше».
Любовь и сочувствие. Любили ли Ынок и Дальхо меня? Или жалели? Вероятно, хотел их любви, но получил сочувствие. И, возможно, причина, по которой