Корректор - Зинаида Майорова

Мартин бесшумно спускался по лестнице, и прислушивался, не донесётся ли звук шагов с первого этажа. Он запомнил, как выглядел наводчик — на нём был коричневый спортивный костюм, а на голове красовалась синяя бейсболка фаната Торонто Мейпл Лифс. Но до Мартина не долетало ни звука, по-видимому, бандит тоже старался не шуметь.

На первом этаже Мартин осторожно осмотрелся. Здесь располагалась фотозона — после торжественной церемонии выпускники обычно делали памятный портрет на фоне нарисованного колледжа Юниверсити. Сжимали в руках драгоценные дипломы с печатью университета и вымученно улыбались в камеру.

Бандит мог спрятаться за огромным стендом с изображением колледжа. Дальше в полумраке стояло несколько манекенов, наверно, когда-то на них висели мантии и шапочки, которые выпускники арендовали для церемонии. Мартин спрятался за лестницей и внимательно присматривался к самым тёмным участкам помещения. Внезапно увидел бандита. Тот застыл, как изваяние, за стендом, но синий козырёк кепки выдавал его местонахождение.

Мартин быстро выскочил из-за лестницы и выстрелил прямо в кепку. И лишь через долю секунду понял, что под головным убором стоит манекен. Наводчик его перехитрил. Ловушка захлопнулась, и хотя Мартин мгновенно развернулся, он понимал, что уже ничего не успеет сделать. На него смотрело ухмыляющееся лицо бандита. В руках тот сжимал автомат и целился в Мартина.

— Получай, янки! — рявкнул бандит и нажал на спусковой крючок.

«Сначала стреляю, потом думаю», — промелькнуло в голове у Мартина, а потом что-то тяжёлое толкнуло его прямо в грудь.

Они возвращались обратно в город по Издательскому проспекту. За рулём сидел Роман. На круговом перекрёстке он повернул налево, на Главную улицу, хотя к дому Наташи проще было проехать прямо. Но он пока не настолько хорошо ориентировался в городе, а на подъезде к перекрёстку Наташа предпочла напомнить ему о новом правиле, а не о коротком маршруте.

Теперь при въезде на круговой перекрёсток нужно было уступать дорогу всем, кто уже находился на кольце. Поначалу новшество спровоцировало пару аварий, но местные водители быстро привыкли — круговой перекрёсток был ключевой автомобильной развязкой в Темноглавке. Многие проезжали через него по несколько раз за день.

Когда они съезжали с круга, в бардачке перед коленями Наташи что-то щёлкнуло. Звук показался знакомым. Иногда она слышала его, проходя мимо своего домашнего кабинета, а Иннокентий, благодаря своему тонкому слуху, улавливал характерный щелчок даже с другого конца квартиры.

Роман покосился на Наташу и попросил её открыть крышку. Внутри лежал конверт из обёрточной бумаги.

— Я могу дойти пешком, — заметила Наташа, — мы уже совсем близко.

— Я успею, — ответил Роман и повернул к её кварталу.

Он припарковал автомобиль у подъезда, посмотрел, как Наташа заходит в дом и потянулся к конверту, лишь когда за ней захлопнулась тяжёлая дверь.

Поднявшись в квартиру, Наташа подошла к окну гостиной. Фонари давно зажглись на поле, тумана не было. Она отчётливо видела, как Роман идёт по тропе сквозь траву. Оказавшись в самом тёмном месте, он исчез из виду. В этот раз Наташа без смущения нарушила пятое правило. Ночью на лугу нельзя было утверждать с уверенностью, что он действительно совершил переход, а не спрятался в густой траве.

Она уже собиралась отойти от окна и зажечь свет, когда на подоконник вскочил Иннокентий. Ласково поглаживая мягкую шёрстку, девушка ещё пару минут любовалась диском луны, поднимавшимся над сияющими шарами фонарей. Кеша довольно мурчал, призывая не нарушать вечерней идиллии.

Внезапно на тропинке снова появился Роман. В этот раз у независимого наблюдателя не могло остаться ни малейших сомнений — мужчина появился из ниоткуда в том месте, где мгновение назад фонарь серебрил пустой круг травы. Но выглядел Роман совсем иначе: исчез галстук, надетый по случаю визита тайваньских коллег, расстёгнутый воротник рубашки съехал на бок, волосы растрепались. С такого расстояния Наташа не могла разобрать выражения лица, но вид его живо напомнил ей Иннокентия после очередного загула.

Роман остановился у машины и с минуту смотрел на окна Наташиной квартиры, как будто видел в темноте не хуже, чем Кеша. Потом открыл водительскую дверцу и сел за руль. Автомобиль тихо заурчал, мигнул поворотником и уехал.

Утром Наташу разбудил звонок Кати:

— Приходи поскорее в Издательство, — сказала она.

— Кто-то ещё умер? — спросила Наташа.

Спросонья в голову не пришло замечания поумнее. Иннокентий приподнял морду с кровати, раскрыл изумрудные глаза и укоризненно посмотрел на Наташу.

— Откуда ты знаешь? — в свою очередь спросила Катя.

Наташа с трудом удержалась — ей страшно захотелось выругаться. Противник опередил её.

— Я вчера вечером говорила с Юрием Рудольфовичем на Северном озере, — ответила она.

— Да, — подтвердила Катя. — Там его и нашли.

Рыбак, подъехавший на рассвете к озеру, сразу заметил тело. Наполовину погрузившись в воду, с тарзанки вниз головой свисал мужчина. Нога его запуталась в верёвке. Утонул он, по-видимому, ещё вечером, рядом на берегу лежало две пустых бутылки из-под водки.

— Прокуратура наверняка решит, что это несчастный случай на почве алкогольного опьянения, — резюмировала Катя дошедшие до неё данные, когда Наташа пришла в Издательство. — Следов насилия на теле не обнаружено. Содержание алкоголя в крови зашкаливает. На бутылках только его отпечатки, как будто пил один, без собутыльников. Потом полез в пьяном виде на тарзанку, сорвался, запутался ногой в канате и захлебнулся.

Но ближе к обеду Катя изменила свой вердикт в связи с новой уликой. В пиджаке Юрия Рудольфовича обнаружили записку. Бумага размокла от воды, кое-где чернила размыло, но большую часть строк экспертам удалось прочитать. Аккуратным почерком замдиректора обрисовал картину преступления, взяв всю вину на себя. Никакие сообщники в письме не упоминались.

Новое открытие шокировало Наташу. Если утром она была уверена, что смерть Юрия Рудольфовича — это результат тщательно спланированного преднамеренного убийства, то теперь ей казалось, что это она довела замдиректора до невменяемого состояния своими обвинениями. По-видимому, компромат на него оказался настолько страшен, что он предпочёл признаться в том, чего не совершал, вместо того чтобы попытаться изобличить главного организатора преступления.

Не стоило приступать к расследованию, не имея нужных навыков. Одно дело подмечать подозрительные детали и сопоставлять разрозненные наблюдения — это у неё всегда прекрасно получалось. Но теперь ей стало очевидно, что без знания человеческой психологии и умения работать со свидетелями продвинуться в деле не получится. Ведь она даже подумать не могла, что Юрий Рудольфович решится на такое. Она опасалась мести его сообщника, ненадёжного характера самого замдиректора, но не предусмотрела того, что случилось на самом деле.

Наташа сидела у себя в кабинете, глядя на