Свидание с Ангелом Смерти - Екатерина Владимировна Новак

Друзья понятия не имели, насколько задержатся в Праге, и решили не торопить события. Генри и Саша, пока дожидались приезда Джо, проводили время в разговорах и прогулках по узким улочкам. Обедали в соседнем ресторанчике и знакомились с содержимым сувенирных лотков, расположенных на Карловом мосту.

Погода стояла теплая и солнечная. Радостно пели пташки, на деревьях появилась яркая зелень. Многочисленные туристы, любящие посещать Чехию в это время года, бродили по городу и восхищались архитектурой старой Праги.

Прогуливаясь по Староместской площади, Саша вглядывалась в лица прохожих, надеясь случайно встретить подругу и разом решить с ней все недомолвки. Но сколько бы она ни смотрела по сторонам, ей ни разу не удалось заметить модно одетую маленькую итальянку на каблуках и с пышной гривой темных волос. Она тысячу раз представляла, как видит ее в толпе и бежит навстречу. Предполагала даже, что та заметит ее и пустится наутек, но каждый раз в мечтах Покровская все-таки догоняла Мишель и заставляла поговорить.

На очередной вздох Генри отреагировал спокойно и взял ее за руку.

— А если она специально одевается как-то необычно для себя, чтобы мы ее не узнали? — вслух задавала девушка вопрос и с сомнением поджимала губы.

— Она не знает, что мы здесь, — отвечал Генри, тем самым подтверждая умозаключения Саши.

И они молча садились на скамейку и продолжали изучать взглядом толпу. В день приезда Джо они встретили ее в холле отеля, помогли разместиться, а затем отправились пообедать в ресторан.

Покровская сразу заметила, что Джосселин выглядела измотанной и несчастной. Но на ее вопрос о самочувствии та только отмахнулась и начала просматривать меню.

Как принесли заказ, друзья разговорились и незаметно перешли к планам поиска. Будь с ними рядом Мишель, она наверняка вмиг набросала бы сотни идей, которые граничили бы с чем-то из ряда вон выходящим, а заодно и надавала бы всем указаний вперемешку с колкостями. Но ее не было, и подруги словно потерялись без своего вечного огонька и никак не могли придумать ничего путного.

В какой-то момент полнейшей безнадеги у Саши пиликнул мобильный. Она достала его из сумочки, прочла сообщение, что-то быстро ответила и, повеселев, просветила друзей.

— Сабантини в городе! Обещал присоединиться к нам минут через двадцать.

— О! — удивилась Джо. — Решили подключить мощную артиллерию? Одобряю. А теперь расскажите мне все поподробнее. Может, у меня просто мозг не отошел от перелета, а по ходу рассказа придут какие-то дельные мысли?

— По данным, которые мы узнали в полиции и от Натальи Ринальди, — взял слово Генри, — сразу из Москвы Мишель улетела в Прагу. Она никому не сказала о своем путешествии, но ее родители не волновались, потому что от менеджеров бутиков поступали сообщения, что она звонила и давала деловые указания.

— Злая — не злая, Мишель никогда не забывает о работе, — усмехнулась Джо.

— Хорошо бы, если так! — Генри покачал головой. — Да только месяц назад она полностью пропала с радаров. Наталья стала беспокоиться и, когда дочь не появилась ни в одном из бутиков в течение двух недель, обратилась в полицию. За дело взялся Сабантини. Подтвердил, что Мишель действительно улетела в Прагу, и добавил только, что она сняла в одном из банков приличную сумму наличных и бесследно исчезла.

— Заметала за собой следы. Действия по карте всегда можно отследить, а она явно не хотела встретиться с неожиданными гостями в нашем лице, ну или, по крайней мере, хотела сделать так, чтобы мы прежде помучились. — Джо кивнула и с наслаждением положила в рот очередной кусок нежнейшей телятины.

Она так устала от жизни в суровых условиях, что сейчас любой признак цивилизации в виде нормальной кровати в номере, горячей воды и ресторанчика с вкусной едой вызывали у нее детский восторг.

— Откровенно говоря, мы не уверены, что она все еще в Чехии. — Саша опустила голову и ковырялась вилкой в своем горшочке с тушеной свининой и картофелем.

— А что Сабантини? Ничего не говорит на этот счет? Ведь если она зарегистрировалась на какой-нибудь рейс, то он-то мог это узнать.

— Под ее именем никто не покидал страну. Но она могла взять за наличку машину в любой конторе и укатить куда угодно в Европу, — вздохнув, ответила Саша.

— А учитывая, что прошел месяц, могла добраться как до Лазурного берега Франции, так и до испанской Малаги, — дополнил ответ подруги Генри.

— И тусит сейчас с каким-нибудь мачо на прибрежных дискотеках, — усмехнулась Джо, — а мы тут переживаем за нее.

На самом деле Клиффорд не то чтобы очень переживала. По крайней мере, не в этот момент. Вкусные запахи приносимых официантом закусок и десертов занимали ее гораздо больше, чем все остальное. Насмотревшись, как за соседним столиком кружка за кружкой исчезает в утробе громких немецких мужчин густое темное пиво, Джосселин не удержалась и заказала себе такое же.

Саша посмотрела на нее с укором, а Генри улыбнулся и поддержал сестру легким светлым Pilsner.

Вскоре в ресторанчике появился Сабантини. Он неспешно вошел в зал, оглядел присутствующих и, заметив за столиком у окна компанию друзей, направился к ним.

Саша встретила его радостным рукопожатием и приобняла в знак приветствия. И только Джо заметила, как брат в этот момент нахмурился и непроизвольным движением поправил полу пиджака. Он быстро собрался, встал, пожал инспектору руку и указал на место рядом с сестрой.

Сабантини, будучи истинным итальянцем, не торопился переходить к делу. Он долго изучал меню и искренне недоумевал, почему в чешском ресторане нет нормальной пасты. Потом все-таки решился и заказал себе сет из колбасок и гарнир из картофельного пюре и тушеной красной капусты, но видом пива в кружках Генри и Джо так и не соблазнился. И когда Саша готова была восторженно произнести: «Вот это я понимаю, настоящий представитель закона!», Сабантини опередил ее и попросил у официанта принести бокал красного столового вина. Покровская сникла, оставшись в меньшинстве. Инспектор заметил это и попытался оправдаться.

— Я, так-то, в отпуске…

— Ну что ты, о чем речь! — снисходительно произнес Генри. — Заказывай, что хочешь, я угощаю.

Сабантини поморщился. Он привык сам платить и считал, что настоящий мужчина не должен позволять другим угощать