Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак

— Покоится в одном из двориков близ Ватикана, — легко ответила Мишель на его вопрос о машине и махнула рукой.

Моретти так внезапно ударил по рулю, что девушки вздрогнули. Когда он объяснил им причину своего поведения, подруги снова сникли. О том, чтобы ехать за «Мазерати» вместе, не могло быть и речи. Во-первых, Мишель мучила разболевшаяся нога, а во-вторых, им запретили приближаться к Ватикану. Паоло решил вернуться туда позже. Ринальди уверила его, что хорошо помнит, где припарковалась, и пообещала показать кузену это место на карте.

Когда подъехали к вилле Моретти, Паоло остановился неподалеку от входа, вышел из машины и, легко подняв Мишель на руки, занес ее в дом. Он усадил сестру на диване в гостиной, укрыл одеялом, а Саша принесла лимонада. Новая горничная, как оказалось, работала когда-то медицинской сестрой. Осмотрев ногу Ринальди, она улыбнулась и сказала, что все не так страшно. Потом достала из своих закромов согревающую мазь и перевязала ей лодыжку.

Паоло настаивал на том, чтобы вызвать врача, но кузина только отмахивалась. При этом она так страдальчески закусывала нижнюю губу и постанывала, что у Саши не осталось никаких сомнений — Ринальди больше притворяется, чем на самом деле мучается болью. Впрочем, тактику она выбрала верную — Паоло перестал злиться и полностью посвятил себя заботе о незадачливых путешественницах.

— Зато будет о чем рассказать нашим внукам, Алекса, — смеялся он.

Саша в этот момент наливала лимонад в стакан. От неожиданности рука ее дрогнула, и приличная порция напитка пролилась на стол. Не поднимая головы, Покровская резким движением вытянула бумажные салфетки из коробки и стала вытирать лужицу. Нет, она, конечно, допускала такие мысли — пару раз, перед сном… Мишель тоже постоянно шутила над этим. Но сам Паоло в первый раз так открыто заявил о чем-то подобном. О детях…

Хотела ли она замуж за Моретти? Скорее да, чем нет. Рано или поздно их отношения все равно должны были чем-то закончиться: либо свадьбой, либо расставанием. Второй вариант ее устраивал меньше всего. Ей нравился Паоло. Иногда вспыльчивый и непоследовательный, но хорошо воспитанный и внимательный. Единственное, что мешало Саше спокойно задумываться об их будущем, это связь ее молодого человека с Валентино ди Конте. Их сотрудничество мало походило на простой бизнес. Ведь обычно руководители не запугивают Она подчиненных с помощью людей в чумных масках.

От размышлений ее отвлек вошедший в гостиную человек. Это был полицейский, приходивший их допрашивать в прошлый раз. Мишель, которая до этого полулежала на диване в расслабленной позе, позевывая и бормоча что-то про ароматную ванну, увидела его и подскочила. Вспомнив, однако, что у нее болит нога, она вовремя застонала и осторожно снова опустилась на подушки.

— Инспектор Сабантини, — прощебетала она, — я так рада вас видеть! Извините, что не могу подняться и поприветствовать. Травма ноги…

— Да, я наслышан, — у полицейского дрогнули уголки губ. — Ну и кашу вы заварили, девушки. Хорошо хоть не дошло до политического скандала.

Мишель скукожилась, поглубже зарылась в одеяло и стала похожа на нахохлившуюся канарейку.

— Нас оповестили о ваших ночных приключениях. Стражи Ватикана в ужасе. Кто бы мог подумать, что при их гипертрофированной любви к скрытности найдется лаз, о котором они понятия не имели? И кстати, что вы знаете о вещах, пропавших из гробницы пап?

Ошарашенные девушки переглянулись и в один голос воскликнули:

— Каких вещах?!

— В большинстве своем, золотых, — без улыбки ответил Сабантини. — И если вы к этому причастны, лучше сознаться сейчас, пока не стало поздно. Швейцарская гвардия все равно найдет преступника. Может, вы что-то видели?

— Мы видели, что некоторые могилы открыты, — вспомнила Саша, — да, Мишель?

— Да, — буркнула итальянка. — И если бы мы были к этому причастны, то вряд ли стали бы долбиться в дверь. Просто ушли бы тем путем, которым пришли туда. И вам, как полицейскому, первому стоило об этом подумать.

На этот раз Сабантини усмехнулся.

— Может, вспомните еще что-то необычное?

— Да. Пыль, грязь и гробики. Очень необычно? — фыркнула Мишель.

Сабантини нахмурил брови и сверкнул глазами, а потом отвернулся от Ринальди, словно потерял к ней всякий интерес. Он улыбнулся Саше и, не стесняясь разглядывать ее, обратился к хозяину дома:

— В любом случае, не мое дело, кто там и что стащил в Ватикане. Здесь я по другой причине. В машине ждет оперативная группа. Мне нужно разрешение, чтобы взять отпечатки пальцев в кабинете вашей матери.

— Опять же… — протянула Мишель, снова привлекая к себе внимание инспектора, встала и, хромая, пошла к бару.

Она медленно и важно налила себе вина, отхлебнула и продолжила:

— Хороший полицейский мог бы догадаться, что сейчас, спустя столько времени, вряд ли исследование отпечатков будет хоть сколько-нибудь актуальным.

— Это потому, что там есть ваши пальчики? — в лоб спросил инспектор.

— Это потому, что помимо моих, там может быть еще с десяток разных. А вот настоящий вор вообще мог быть в перчатках, — ответила Мишель и снова похромала к дивану.

— Миша, ты ничего не перепутала? — заулыбалась Саша, и когда та вопросительно посмотрела на нее, указала на ступни итальянки. — Ты другую ногу подвернула. Или мне показалось?

Засмеялись все, включая Сабантини, а Мишель уничижительно посмотрела на подругу, плюхнулась на диван и снова зарылась в свое одеяло, давая понять, что больше не намерена быть объектом шуток.

Снятие отпечатков заняло порядка двух часов. Чтобы не видеть больше этого «дилетанта», как назвала инспектора Мишель, она уговорила Сашу пойти к ней в комнату. Покровская ответила, что нельзя называть дилетантами всех, кто не обращает на нее внимания, но согласилась пойти с подругой.

Они прихватили с собой бутылку вина, фрукты и отправились в спальню Мишель на маленький девичник. Когда оперативная группа удалилась, а Паоло уехал за машиной, девушки наконец-то остались вдвоем. Они привели себя в порядок и завели душевные беседы. Бутылка вина этому очень способствовала. Ринальди разоткровенничалась. Она решила рассказать о том самом моменте, когда впервые узнала о Черной Мадонне.

— Это случилось в мой день рождения, — начала она, заваливаясь на подушки.

Саша прилегла с ней