Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак

— Ну, добираться до работы на медведях уже вышло из моды, — на полном серьезе ответила Саша.

Мишель покосилась на подругу, но так и не смогла понять, шутит она или нет.

— Ох уж эти русские, так всегда говорит мой папа.

— А чего ж тогда себе жену из наших выбрал?

— Говорит, что русские женщины самые красивые в мире. Как видишь, Паоло тоже так считает. Предпочел же тебя Виттории. А ты видела, какая она ухоженная.

— Ты тоже вполне ничего, — одарила взаимным «комплиментом» Саша.

— Ну, так я наполовину русская, наполовину итальянка — это самые прекрасные люди, которые могут родиться на этой планете.

Саша фыркнула. Самомнения ее подруге было не занимать, оставалось только поучиться так себя любить. Даже хромая, Мишель не переставала источать оптимизм. Она напялила туфли, порядком истерзанные при попытке вырваться из заточения, и теперь ковыляла с гордым видом, будто не шла по темному тоннелю, а входила в зал, торжественно украшенный к одной из светских вечеринок.

— Лишь бы меня не одолел приступ клаустрофобии, — сказала Мишель.

— Ого, а у тебя она есть? Вот уж не думала. Ты казалась мне такой бесстрашной. А тут на́ тебе — и крысы, и боязнь замкнутых пространств…

— Ты еще многого обо мне не знаешь, — назидательным тоном произнесла Миша. — Я тщательно работаю над собой и стараюсь не показывать своих маленьких женских слабостей. Просто и на крыс, и на эту боязнь есть свои причины…

— Ну, так расскажи.

— Всему свое время. Ты такая любопытная. Рассказала бы лучше что-нибудь о себе. А то приехала, вся из себя такая таинственная, прикидываешься святошей. У тебя хоть парни-то до Паоло были?

— Был, — тихо ответила Саша. — Но не сложилось. Он просто взял и ушел от меня к другой.

— Может, ты была страшной занудой? Ведь тебе это свойственно. А мужчину нужно удивлять каждый день — новизной и непредсказуемостью. Генри любит меня именно за это. Уверена, я ему никогда не наскучу.

— Не боишься, что устанет от твоей новизны? — спросила уязвленная Покровская. — Скажет в один прекрасный день: «Как же мне надоело это разнообразие! Хочу постоянства и спокойствия».

— Не скажет, — отрезала Миша. — Не скажет. Он не такой.

На какое-то время девушки, слегка обозленные перепалкой, замолчали, но потом Ринальди не выдержала. По-видимому, она обдумывала последние слова Саши, поэтому добавила:

— А если и скажет, значит, будет полным идиотом. И не позавидую я его будущей пассии. Она у меня еще попляшет.

На этой угрожающей ноте девушки прекратили откровенничать. Больше часа они шли практически молча, лишь изредка произнося фразы вроде: «Устала», «Посвети здесь», «Долго еще, интересно?» В какой-то момент Миша осознала, что натерла ноги, и начала жаловаться. Разумеется, это не привнесло в напряженную обстановку ничего хорошего.

— Оставь ты их уже здесь, — не выдержала Покровская, имея в виду туфли.

Из-за неудобной обуви Мишель стала все чаще останавливаться и жалобно стонать.

— Все равно пойти в них на прогулку или тусовку ты уже не сможешь.

— С ума сошла! — ужаснулась этому кощунству Ринальди. — Знаешь, сколько они стоили?

— Уверена, ты купишь себе еще десять таких же пар, и бюджет твой не оскудеет, — разозлилась Саша.

— А представляешь, если через много лет их найдут здесь, в этом тоннеле, запыленные и одинокие…

— Вот так открытие будет! — съязвила Покровская. — По всем каналам Золушку разыскивать будут. Серьезно, брось их, лучше уж идти босиком, чем превращать ноги в кровавое месиво.

— Ты так ничего и не поняла, — вздохнула Мишель, сняла обувь, но упрямо понесла ее в руках.

Девушки устало зевали, но из последних сил двигались вперед. Они мрачно смотрели на каменные стены. Убогого фонарика мобильного телефона не хватало, чтобы осветить весь тоннель. И воображение угодливо рисовало страшных чудовищ, которые могли поджидать впереди. Саше вспомнилась сказка «Семь подземных королей», где Элли с Тотошкой также долго шли по пещерам и, в конце концов, вышли к стране Подземных рудокопов.

— Вот бы не встретить Шестилапых17…

— Кого?

— Мама не читала тебе в детстве «Волшебника Изумрудного города»?

— А… это. Сейчас бы я не отказалась от волшебных туфелек, которые переносят туда, куда пожелаешь.

Мишель остановилась. Эта мысль ей понравилась. Она с надеждой посмотрела на туфли, которые все еще держала в руках, зажмурилась и стукнула каблуком о каблук. Ринальди открыла сначала один глаз, потом второй, увидела перед собой смеющуюся Сашу, все тот же проклятый коридор и разочарованно вздохнула.

— Ну, раз я все еще здесь, то и Шестилапых мы не встретим.

— Да, вот только, кажется, и у меня начинается клаустрофобия.

— А я вообще иду босиком по холодным плитам! Так что непонятно, кому хуже.

Никто из них еще ни разу в жизни не попадал в такую ситуацию, и неизвестность здорово угнетала.

— На улице уже светает, — шмыгнула носом Мишель.

Саша ничего не ответила. Она вглядывалась вперед, надеясь вот-вот увидеть там выход.

— Смотри, текстура стены изменилась! — сказала вдруг Покровская.

В начале коридора они часто встречали выступы и неровности, из-за которых возникало ощущение, что он сделан на скорую руку, лишь бы не обвалился. Здесь же пол, стены и потолок были тщательно отшлифованы.

У подруг появилась надежда, что еще чуть-чуть, и они выйдут наружу. Это заставило их ускорить шаг, но они прошли еще немного и поняли, что мечтам не суждено сбыться. Коридор, который должен был вывести их к людям, на самом деле заканчивался тупиком.

— Здесь мы и окончим наш жизненный путь, — мрачно высказалась Мишель.