Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак

Синьор Аккардо, в задумчивости тряся подбородком, прошел в середину кабинета Элоис и уселся за стол, который подготовили специально для него. Еще несколько минут он раскладывал бумаги, не замечая, как в комнате воцарилась напряженная тишина. Юрист нацепил на нос узкие очки, расправил нужный документ, откашлялся и поднял глаза. От удивления он вздрогнул. Все взгляды были прикованы к нему и будто распиливали его самого вместо завещанных сокровищ. Мужчина снова откашлялся и начал зачитывать:

— Я, Элоис Моретти, урожденная Ринальди, находясь в здравом уме и трезвой памяти, разделяю основное свое состояние поровну между моими детьми, Франческой и Паоло Моретти.

Все, кроме Саши и Паоло, охнули. Виттория, которая непонятно на что вообще могла рассчитывать, громко цокнула языком и возмущенно покачала головой.

— В связи с безвременной кончиной синьорины Франчески, по завещанию треть наследства переходит к ее кузену Марко Феско. И поскольку на остальную часть имущества она не успела написать завещания, то по праву прямого наследования оно переходит синьору Паоло. Следовательно, и часть наследства, завещанного Элоис своей дочери, тоже переходит к нему.

Виттория посмотрела на Паоло, а потом перевела мрачный взгляд на Сашу и едва заметным движением чиркнула рукой себе по горлу. Покровская, не ожидая такой прямой угрозы в свою сторону, попыталась найти поддержку в лице парня или подруги. Но те были так увлечены процессом, что смотрели только на юриста и телодвижений Виттории не заметили.

— А почему это именно Паоло достается имущество Франчески и Элоис?! — Беатриче вскочила на ноги, возмущенно кривя губы и не замечая, как фамильное украшение на ее шее перекосилось набок. — Несправедливо! Мы будем это оспаривать!

— Могу посодействовать, — подал голос Валентино.

— Сядь, пожалуйста, тетя Беатриче, — раздраженно сказал Паоло и кинул предупреждающий взгляд в сторону ди Конте.

— Легко говорить, когда все состояние досталось именно тебе, — обиженно произнесла пожилая синьора.

— Тетя Беатриче, это все-таки мои мать и родная сестра, и я прямой наследник, — с нажимом, но сдерживаясь, осадил ее Паоло.

— Мама, успокойся, пожалуйста, — попросил Марко.

Он подошел к ней и усадил обратно в кресло. Видя, что она не собирается затихать, добавил:

— Нам ничего не надо. Просто почтим память тети Элоис и кузины.

— Было бы куда проще почтить ее память, если бы твоя тетка оставила нам хотя бы «Мазерати», — проворчала его мать. — Придется на правах бедных родственников гостить у вас каждое лето. Или, может быть, Паоло, ты просто по-хорошему сразу отдашь нам эту виллу?

— Не многого ли вы хотите? — опешил от такой наглости Моретти. — А насчет того, чтобы приезжать к нам — вы и так делаете это каждое лето.

Тетя хотела что-то возразить, но он не в силах был больше спорить с этой скандалисткой и поэтому поспешно кивнул юристу. Синьор Аккардо послушно продолжил:

— Своей племяннице, Мишель Ринальди, Элоис завещала любимые бриллиантовое колье и серьги и попросила передать на словах, что благодарна за уважение, проявленное к ней в течение всей жизни. Ее любовь она сохранила в своем сердце и унесла вместе с собой.

— Спасибо, — произнесла Миша, непонятно к кому обращаясь.

Саша была удивлена, увидев, что глаза подруги полны слез. Ринальди тихо всхлипывала и вытирала со щек мокрые дорожки.

— А также Мишель Ринальди по праву наследования по женской линии от умершей Франчески Моретти достается бесценная икона с изображением Черной Мадонны.

Юрист понизил голос, а значит, знал историю иконы. Он протянул Мише старый пожелтевший конверт и добавил:

— Здесь информация о том, где вы можете найти предмет наследования, а также письмо с наставлениями от самого первого владельца иконы.

Присутствующие возбужденно загалдели. «Почему икона достается именно ей?» — говорили одни. «Какой кошмар! Проклятая икона для молодой девушки — это к погибели!» — вещали другие. «Смешно считать какую-то картинку проклятой», — увещевал Паоло. Голоса не замолкали. Каждый считал нужным высказаться. Мишель, бледная, подошла к юристу и забрала у него письмо. Она открыла конверт, вынула оттуда записку Элоис и посмотрела прямо на Сашу. По ее взгляду девушка сразу поняла, что что-то не так. Она, пользуясь всеобщим возбуждением, подошла к Мише.

— Что случилось?

— Как я и говорила, Черная Мадонна должна была храниться в сейфе. Вот код от него. Но иконы в нем уже давно нет. Значит, ее действительно кто-то украл.

— И что же ты будешь делать?

— То же, что и делала до сих пор — пытаться найти ее любым способом.

Саша кивнула подруге и снова отошла к Паоло, который в этот момент сцепился в споре с Беатриче. Та все пыталась доказать, что именно ее семье должна принадлежать икона. Ведь только у нее в семье сохранились чистые итальянские корни. При этом тетя с пренебрежением посмотрела в сторону Натальи. К тому же, по словам Беатриче, у жены Марко, возможно, скоро родится дочь. А значит, именно она должна стать единственной наследницей Черной Мадонны.

— Мы подадим в суд! — кричала она. — Нас обокрали!

И пока Марко не остановил ее словами: «Мама, моей дочери не нужно это сомнительное наследство», она никак не могла угомониться.

Когда голоса поутихли, юрист снова взял слово. Он достал еще один конверт и передал его Валентино ди Конте.

— Элоис оставила это вам, — громко сказал он, боясь, что снова поднимется гвалт, — брошь в виде виноградной ветки. В завещании написано, что она не представляет ценности, но дорога ей как воспоминание о вашей с ней молодости.

И пока ди Конте с легкой улыбкой рассматривал завещанное ему наследство, юрист продолжал:

— И последние слова из завещания синьоры Элоис…

Находящиеся в комнате, даже те, кто уже получили свою долю, напряглись.

— Дорогая Виттория, если ты присутствуешь здесь, желаю тебе найти хорошего мужа, который в силах обеспечить твои прихоти. Санто и Беатриче… возлюбленные братец и сестра…

Юрист оттянул воротник с галстуком и сглотнул, не решаясь произнести