Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
Ну что же, Олли понимал, что ему придётся поговорить с этой Кларой Хоскинс, кем бы она там ни оказалась, узнать, дома ли она, а потом тащиться в самую даль, в Калмс-Пойнт, чтобы сообщить ей печальные вести, о да. Он дал одному из техников свою визитку и попросил позвонить, если тот наткнётся на какие-нибудь ценные отпечатки — из отдела «хрен там плавал». Он также посоветовал им выглядывать труповозку из госпиталя Святой Марии — Бонифация, которая должна была подкатить с минуты на минуту.
Он видел, что технари не любят жирных. Ну и хер с ними. Он и сам не переваривал задротов, которые на цыпочках ползают по переулкам, трясясь над мусором так, будто это какая-то бесценная улика, а не обычное грязное дерьмо.
«Счастливого Рождества», — сказал он им.
«Тебе тоже», — безрадостно ответил один из техников.
Ну и заебись, — подумал Олли и улыбнулся на прощание.
Сейчас было двадцать семь минут одиннадцатого утра воскресенья, двадцать четвёртого декабря — канун Рождества, по подсчетам Олли, ах да.
Его идиотская сестра, вероятно, была в церкви.
В телефонном справочнике для правоохранительных органов Карелла нашёл номер Министерства финансов США по адресу 427 Хай-стрит, в центре города, недалеко от места, где раньше находилось старое здание полицейского управления. Записанное сообщение поведало ему, что офисы закрыты на праздники и откроются только во вторник утром, 26 декабря.
На случай, если специальный агент Дэвид А. Хорн был указан в одном из пяти телефонных справочников города, Карелла сначала попробовал справочник Айзолы и нашёл десятки записей с фамилией Хорн, но ни одной с именем Дэвид А. Хорн. Тем не менее, он начал набирать номера. С двенадцатой попытки ему повезло.
«Дэвида Хорна, пожалуйста», — сказал он.
«Кто это?»
«Детектив Стив Карелла, 87-й полицейский участок.»
«Это Дэвид Хорн.»
«Мистер Хорн, мы расследуем убийство женщины по имени Кэссандра Джин Ридли...»
«Да?»
«...которую мы связали с мужчиной по имени Уилбур Струтерс...»
«Да?»
«Он отбыл три года и три месяца в Каслвью за кражу со взломом...»
«Да, я знаю этого человека. Я допрашивал его по поводу подозрительных стодолларовых купюр.»
«Связанных с похищением», — сказал Карелла, кивая.
В трубке наступила тишина.
«Можете ли вы сказать, о каком похищении идёт речь?» — спросил Карелла.
«Нет, боюсь, что это секретная информация», — ответил Хорн.
«Даже коллеге по правоохранительным органам?»
«Боюсь, что да.»
«Это убийство, вы же знаете.»
«Вы мне об этом сказали.»
«Ну, вы можете хотя бы рассказать, как всё закончилось?»
«Как закончилось что?»
«Допрос.»
«Я конфисковал восемь тысяч долларов в стодолларовых купюрах, проверил серийные номера по нашему списку и не нашёл совпадений. В тот же день я вернул купюры мистеру Струтерсу. Конец истории.»
«Какому списку? Тому, по которому вы проверяли купюры?»
«Боюсь, что это тоже секретная информация.»
«Кто был похищен, мистер Хорн? Вы можете мне это сказать?»
«Секретная информация.»
«Если я покажу вам купюры, которые мы нашли в квартире жертвы, вы сможете сказать, совпадают ли они с теми, которые вы сверяли со своим загадочным списком?»
«Я уловил нотку сарказма в вашем голосе, детектив Коппола?»
«Меня зовут Карелла.»
«О, простите меня. Но сегодня же канун Рождества, вы знаете...»
«Да, я знаю.»
«И я здесь, дома, с семьёй. Если вы можете...»
«Боже, а я всё ещё в офисе», — сказал Карелла.
«Это достойно восхищения, я уверен. Позвоните мне во вторник, ладно? Возможно, тогда мы сможем поговорить.»
«Мистер Хорн, жертва больше никогда не заговорит.»
«Это печально. Но я уверен, что наши дела никак не связаны.»
«Тогда почему серийные номера на её деньгах сверялись с купюрами, выплаченными в качестве выкупа, разве я не так понял?»
«Я ничего подобного не говорил.»
«Тогда это то, что сказал мне Струтерс.»
«Человек с криминальным прошлым.»
Карелла почти слышал пренебрежительное пожимание плечами.
«Он, похоже, говорил правду», — сказал Карелла.
«Как бы то ни было.»
«Мистер Хорн, я пытаюсь выяснить, кто...»
«Кстати, я специальный агент Хорн.»
«О, простите. Но на днях кто-то бросил женщину на растерзание львам...»
«Это метафора, детектив?»
«Хотелось бы. Мы пытаемся выяснить, кто. Любая помощь, которую вы можете нам оказать...»
«Я не могу вам помочь. Как я уже сказал, наше дело засекречено. К тому же, проверенные нами счета не имеют никакого отношения к смерти этой женщины.»
«Откуда вы это знаете?»
«Я уверен, что они не имеют к этому никакого отношения.»
«Тогда зачем вы их проверяли?»
«Детектив...»
«Пожалуйста, не выказывайте своё раздражение», — сказал Карелла.
Ему хотелось сказать: «Не надо говорить таким, блядь, раздражённым тоном, ладно, мистер специальный агент Хорн?»
«Я могу истребовать эти серийные номера через суд», — сказал он.
«Вам ни за что не дадут судебный ордер.»
«Почему это?»
«Детектив», — произнёс Хорн и помолчал. — «Забудьте об этом, ладно? Не лезьте в это.»
«Конечно», — ответил Карелла и повесил трубку.
Не лезть в это он совершенно не собирался.
Как оказалось, Клара Хоскинс была женой Джерома Хоскинса. По телефону Олли сказал ей, что расследует какое-то дело...
На самом деле он пробормотал слова «процесс идентификации» так, что их было невозможно разобрать, — это была ерундовая уловка, которая нисколько не утолила любопытство миссис Хоскинс.
«Вы расследуете что?» — спросила она.
«Рутинное дело», — ответил он. «Лучше обсудить это лично. Можно я к вам приеду, миссис Хоскинс?»
«Ну, ладно, пожалуй», — сказала она. «Но вам лучше иметь при себе удостоверение личности.»
Поездка до Калмс-Пойнт заняла у него полчаса от северной части города до моста и через него в район, который только недавно был спасён от урбанистического упадка. Хиллсайд Коммонс состоял из невысоких многоквартирных домов, в которых в шестидесятые и семидесятые годы жили сбежавшие хиппи, в начале восьмидесятых — иммигранты из Латинской Америки, в девяностые — корейцы, а теперь, в новом тысячелетии, — стремящиеся к успеху яппиLXXXVII, жаждущие увидеть далёкие башни на другом берегу реки Дикс. По мнению Олли, все эти бывшие иммигранты могли бы переехать прямо по соседству с Хиллсайд-Хайтс, где всё ещё были уличные банды, наркоторговцы, проститутки и все другие удобства, к которым они привыкли. Не то чтобы ему так уж нравились эти блядские яппи-мажоры, но если человек даже не в состоянии говорить на этом грёбаном языке, он не имеет никакого права жить в приличном районе.
Клара Хоскинс прекрасно говорила на этом языке.
Она не открыла дверь, пока Олли не показал ей своё