Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Эти выстрелы… – начал полковник.

– Стрелял Корди, – сказал Уэст, тяжело дыша и раздувая ноздри. – Я все-таки не забрал у него оружие, как вы велели. Я подумал, что все обойдется. Но я заметил…

– Да, сынок? – подхлестнул его Г. М. – Что вы заметили?

– Какую-то странную тень, – ответил Уэст. – Мне показалось, что она крадется вдоль стены. Это было как раз перед тем, как начали бить церковные часы. Возможно, это все плод моего воображения или игра света. Скорее всего, так оно и есть. В общем…

– Продолжайте! – нетерпеливо сказал Г. М., упершись кулаками в бока.

– Я шепнул Корди, что, мол, за странная тень. Он ее наверняка тоже заметил. В общем, он, недолго думая, трижды выстрелил из револьвера. Я не смог ему помешать. Когда я попытался выхватить у него револьвер, он увернулся так резко, что я чуть не вывихнул ему руку. А кстати, где Корди?

Стук в другое окно между тем прекратился.

– Исчез, – сказал полковник.

– Обиделся. Он-то считает себя героем. Поэтому он и кричал: «Я застрелил ее!» Но бог с ним, с этим Корди. – Голос Уэста смягчился: – На тебе ни царапины, Джоан. Да их и не могло появиться. Почему ты кричала, дорогая?

С явным усилием Джоан отняла голову от его плеча и прошептала:

– Гордон…

– Да, Джоан?

– Она была здесь, – едва слышно произнесла девушка.

В душной комнате с викторианской обстановкой и наглухо запертыми окнами никто не шелохнулся и не проронил ни слова. Облизав пересохшие губы, Уэст спросил:

– Кто здесь был, Джоан?

– Вдова. Я ее видела. Она меня коснулась.

Джоан охватила сильная дрожь, и Уэст покрепче прижал девушку к себе, пытаясь успокоить. Переводя взгляд с Г. М. на полковника, он заметил какое-то странное выражение, застывшее на их лицах, и опять облизал губы.

– Где ты видела ее, дорогая? – спросил он будничным тоном, будто интересовался, кто заглянул к Джоан на чай.

Вялым жестом она указала на край кровати – тот самый, где сидел сейчас Уэст, но чуть подальше от изголовья.

– Я почему-то проснулась. Какой-то стук. Грохот. Выстрелы. Не знаю… – Джоан произносила эти слова отрывисто, все еще испытывая действие нембутала, который путал ее мысли, но в то же время и не позволял ей впасть в истерику.

– Продолжай, продолжай, дорогая!

– В общем, она была там. У кровати. В лунном свете. Это так странно… – В голубых глазах Джоан смешались отрешенность и недоумение. – На секунду мне показалось, что это переодетый мужчина. Даже не знаю почему. Но это была Вдова. Она… Я заметила ее зубы. Она вытянула руку. Потом дотронулась до меня… И больше… я ничего не помню…

– Тебе все это приснилось, дорогая. Не тревожься! Это лишь твое воображение.

Хотя мысли Джоан и путались, увиденная картина отчетливо запечатлелась в ее памяти, поэтому она, собрав силы, тихо произнесла:

– Она была здесь! Она здесь была!

Голова Джоан резко откинулась назад, белки глаз блеснули, и зрачки ушли под верхние веки. Ее грудь медленно поднималась и опускалась под серым шелком пеньюара. Осторожно опустив Джоан на подушку, Уэст встал.

– Обморок, – констатировал он.

– Не обморок, – отрезал полковник Бэйли. – Снотворное.

С минуту все молчали.

Мягкий свет лампы озарял комнату, оклеенную обоями со странными капустными листьями, которые выделялись на желтоватом фоне. Мужчины перевели взгляд на Поппи, что как вкопанная стояла в дверном проеме, расставив ноги и раскинув руки. Затем их глаза остановились на нагромождении стульев с обитыми плюшем спинками и колесиками на ножках. Единственным местом, где кто-либо мог спрятаться, был внушительных размеров платяной шкаф. Однако в результате обыска, предпринятого Г. М. пару минут назад, было установлено, что в нем нет ничего, кроме нарядов Джоан. Уверенным кивком Поппи подтвердила, что мимо нее не проскользнуло ни души.

В глазах у всех читалось искреннее недоумение.

– Быть такого не может! – сказал Уэст.

Резким движением он схватил с ночного столика револьвер, словно хотел защититься от невидимого врага, и не спеша огляделся.

– Говорю вам! – воскликнул он. – Такого просто не может быть!

– Знаю, сынок, – деревянным тоном согласился Г. М. – Но, как мы видим, все-таки может.

На следующее утро, в понедельник, инспектор полиции Дэвид Гарлик вошел в вестибюль «Лорда Родни» ровно в девять часов, как ему и велели. После взбучки, полученной от начальства, инспектор Гарлик решил действовать осмотрительно и поставить весь свой недюжинный ум на службу этой важной шишки из Лондона.

Инспектор полагал, что его, возможно, даже ждет повышение. Однако он еще пока не имел чести знать сэра Генри Мерривейла.

В вестибюле его приветствовала миссис Вётью Конклин, чье лицо было бы миловидным и без тонны косметики, на него нанесенной. Миссис Конклин, взбивая свою пышную прическу золотистого цвета, сообщила ему, что ее высокий гость накануне вернулся поздно и тревожить его пока не время.

Поэтому инспектору Гарлику не оставалось ничего, как сесть и ждать. То, что Г. М. еще отдыхает, могла засвидетельствовать не только миссис Конклин, но и кто угодно, если бы оказался поблизости от «Лорда Родни»: из окон верхнего этажа раздавался богатырский храп, переходивший в свист, который напоминал паровозный гудок.

Однако в половине первого, когда инспектор пообедал в пабе при отеле, где царило необычное оживление, даже миссис Конклин решила, что сон сэра Генри Мерривейла несколько затянулся.

Не доверяя столь почетную миссию горничной, она сама поднялась в императорские покои. Разбудив Г. М., миссис Конклин позаботилась о том, чтобы тот побрился и принял ванну, в которую Г. М. погрузился с таким плеском, будто был гиппопотамом; также она проследила за тем, чтобы Г. М. облачился в опрятные темные одежды.

– Так одеваются все джентльмены, – заявила она.

Нельзя сказать, что все вышеописанное прошло без сучка без задоринки: в какой-то момент в пабе решили, что наверху идет драка. Один раз миссис Конклин просто отлетела к стенке и приземлилась на пол. Справедливости ради нужно заметить, что она не возражала против подобного обращения: оно ей даже нравилось и другого она бы не приняла. Она лишь отметила, что у сэра Генри характер гораздо-гораздо хуже, чем у ее покойного мужа.

Наконец все успокоилось.

Миссис Конклин напустила на себя весьма достопочтенный вид, когда испуганная горничная вкатила в номер столик с завтраком. Жестом, который она подглядела у римской императрицы в одном из кинофильмов, миссис Конклин указала горничной, куда поставить столик, и, дождавшись, когда Г. М. набросится на завтрак, присела на краешек стула.

– Ну же, голубчик… – попыталась она подольститься к нему.

Г. М. свирепо взглянул на нее поверх очков.

– Вы что же, намерены чесать языком с самого утра? – спросил он.

– Ну