Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Минутная стрелка часов Г. М. подползала к двенадцати, и в наступившей тишине он погрузился в размышления.

– Видите ли, – внезапно заговорил он, – хозяйкой отеля, где я остановился, является Вётью Конклин.

– Да-да, – кивнул полковник.

– Славная женщина, – снисходительно добавил Г. М. – Фигуристая. И энергии у нее через край.

Полковник снова кивнул, непроизвольно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, как того требовала честь офицера, в отсутствии в темном коридоре дам, и осторожно сказал:

– Знавал я одну девушку из Канпура…

– Вы будете вспоминать молодость, – сурово перебил его Г. М., – или послушаете меня?

– Я не имел в виду ничего такого… Но вы правы. Не стоило мне об этом говорить.

– Именно. В общем, когда я вышел от вас, перед тем как появился викарий…

– Я его разделал, как бог черепаху, – встрял полковник Бэйли. – А потом позвонил епископу.

– В общем, я вернулся в «Лорда Родни». Спустя некоторое время, – Г. М. жестом обозначил, когда именно, – я, так скажем, пригласил миссис Конклин к себе в номер. Шаг необдуманный, – поспешно добавил он с благочестиво-набожным видом, – но необходимый.

– Определенно.

(На часах было без одной минуты двенадцать.)

– Мы пили «Блэк вельвет». Та еще бурда, скажу я вам! Так вот, эта миссис Конклин трещала без умолку и среди прочего выболтала информацию, от которой меня как обухом по голове ударило. Вот об этом я пока и умалчивал, полковник. Примерно за неделю до того, как я здесь оказался, по деревне гуляли слухи, что в Стоук-Друид едет знаменитый детектив, у которого якобы имеются некие важные улики. Местные так и говорили: знаменитый детектив с важными уликами. Но! Очевидно, что этот детектив не я! Я тогда о Стоук-Друиде и слыхом не слыхивал. Лишь когда в пятницу я получил телеграмму от Рэйфа Дэнверса и на всех парах примчался сюда в субботу, чтобы взглянуть на одну редкую книгу (впрочем, эту часть можно опустить), я впервые услышал об анонимках. Однако все как один, – прищелкнул пальцами Г. М., – решили, что я и есть знаменитый детектив с важными уликами. Даже ваша племянница так подумала. Когда мы повстречались в лавке у Рэйфа, она сказала: «Вы тот, кто разгадывает загадки запертых комнат, тайны исчезновений и тому подобные чудеса. Вы наверняка приехали, чтобы…» Фразы она не договорила. Были и еще кое-какие недомолвки, но сейчас не о них. В общем, все сошлись в одном мнении.

В полумраке полковник сдвинул свои кустистые брови:

– И к чему вы клоните?

– Вы действительно не понимаете, к чему я клоню?

– Боюсь, что нет.

Сверху послышался лязг часовых гирь, и часы начали отбивать полночь. Полковник Бэйли мертвой хваткой вцепился в подлокотники кресла.

Однако ничего не произошло.

В доме по-прежнему царила темнота, разбавленная лунным светом. У себя в спальне, разметав волосы по подушке, мирно спала Джоан Бэйли. Слева у ее изголовья по-прежнему стоял ночной столик, а окна были закрыты на щеколду, как и в девять вечера. Те, кто охранял Джоан снаружи, еще бдительнее несли вахту.

В некотором отдалении, на низинном лугу, где трава поблескивала от ночной росы, а сгустки тумана льнули к земле, Вдова-пересмешница хранила таинственную улыбку на своем каменном лице. Хай-стрит погрузилась в сон, окна домов серебрились в отблесках луны. Если бы не движущиеся стрелки церковных часов, могло показаться, что жизнь покинула и саму церковь, и дом викария.

Между тем часы в доме полковника Бэйли ударили в последний раз, возвестив о начале новых суток, и снова повисла тишина. Еще с минуту полковник и Г. М. сидели неподвижно. Затем пальцы полковника, сжимавшие подлокотники кресла, медленно расслабились.

– Ну вот, кажется, все, – буднично заметил он.

– Угу, – согласился Г. М. Несмотря на струйки холодного пота, стекавшие ему за воротник, он почувствовал такое облегчение, в котором ни за что бы не признался. – Пора ночного колдовства – а ведьм как не было, так и нет.

– Сигару, старина?

– Спасибо. Не откажусь.

Вспыхнула спичка, вырвав из темноты два бледных как мел лица, а потом два огонька, будто отделившись от сигар, замерцали в полумраке.

– Мы можем просидеть здесь до утра, если не возражаете, – заметил полковник, выдержав долгую паузу. – Назвался груздем, полезай в кузов, как говорится. Но все это пустое – никакой опасности не было изначально! – громко и сердито заявил он. – Я бы так сразу и сказал, если бы меня спросили! Я знал, что этим и закончится!

– Ну да, ну да.

– Кстати, вы начали излагать свое видение этого дела. Вообще-то, память у меня отменная – книги могу наизусть пересказывать. Однако у меня почему-то вылетело из головы, о чем вы говорили.

– Мы обсуждали одну любопытную деталь, и вы честно признались, что не понимаете, к чему я клоню. Подчеркну, что в мои намерения совсем не входило напустить тумана. Позвольте мне продолжить, и вы сами в этом убедитесь. Давайте проанализируем некоторые даты. Итак, когда стали приходить анонимки?

– В июле. Точнее не скажу.

– Точнее скажу я, – сообщил Г. М., покусывая кончик сигары, которая устремилась кверху под опасным углом, но потом вернулась в исходное положение. – Это произошло первого июля. Моя Вётью – миссис Конклин, я имею в виду – была единственной, кто не избегал открытого обсуждения местных сплетен с другой дамой, по имени Элли Харрис, почтмейстершей. Вы знакомы с Элли Харрис?

Не то чтобы полковника Бэйли передернуло, но неуловимое движение его плеча говорило яснее всяких слов.

– Видите ли, – продолжал Г. М., – люди не стремятся вести бесед с Элли – она глуха как тетерев, но при этом покрикивает, действуя им на нервы; да и все, что она говорит, по большей части тарабарщина… Но вот Конклин выросла в доках Ост-Индской компании, где в прежние времена кричали все и никто друг друга не понимал. Так что в этом смысле она женщина закаленная. В общем, я к тому, что первое письмо пришло первого июля. Адресовано оно было Стелле Лэйси.

Полковник выпрямил спину:

– Миссис Лэйси? Что за ерунда! Миссис Лэйси не получила ни одной анонимки!

– Она солгала, – без обиняков заявил Г. М. – Но суть не в этом. Вы лучше не суетитесь, а сосредоточьтесь на датах. Когда Корделия Мартин утопилась в реке?

– Это установлено точно. В ночь на двенадцатое августа. Но что же насчет миссис Лэйси?

Г. М. пропустил его вопрос мимо ушей.

– Вот! – со значением сказал он. – Двенадцатое августа. А дальше что, сынок? Письма вдруг перестали приходить. Их не было целый месяц, что подтверждается содержанием корзины и словами миссис Конклин, за целый месяц не пришло ни единой анонимки.