Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Кстати о добросовестности… – начала Стелла и, как обычно, зашла издалека: – Вас ведь, дорогая, не было сегодня на лугу, когда случился этот кавардак?

Марион просияла:

– Меня там не было. Но миссис Дум из кондитерской мне все рассказала. – Марион запрокинула голову, и ее светло-карие глаза в обрамлении густых черных ресниц блеснули в лунном свете. – Я бы отдала пять лет моей жи… То есть я бы отдала все на свете, чтобы это увидеть!

– Ничего забавного в этом не было, дорогая. Бедный полковник Бэйли чуть не убился.

– Конечно-конечно, но все же…

– Однако должна признать, – продолжила Стелла, едва заметно улыбнувшись, – элемент комедии в этом был. Боюсь, что кое-кто – по невежеству или недалекости – считает, что во всем виноват мистер Хантер.

– Вот как? – сказала Марион слегка изменившимся тоном. – И почему же?

– Не знаю, помните ли вы тот случай, несколько месяцев тому назад, когда мистер Хантер ругался отборным матом в течение нескольких минут, после того как послал теннисный мяч в аут?

– Я при этом присутствовала, – холодно сказала Марион. – Джеймс чертыхнулся, только и всего. Он ведь живой человек.

– Конечно, я-то это знаю, – мягко заверила ее Стелла. – Но ведь многие из местных обывателей стали относиться к нему предвзято. А после сегодняшнего происшествия, насколько я поняла, они утвердились в своем мнении. Судачат, что мистер Хантер намеренно пнул чемодан, чтобы обеспечить себе преимущество на старте, прежде чем сэр Генри Мерривейл успел сказать «марш!». А когда мистер Хантер помчался за чемоданом, то по пути еще и собак пинал, которые могли составить ему конкуренцию.

Марион Тайлер задрожала от негодования.

– Да это ведь настоящий бред! – воскликнула она.

– Полностью с вами согласна. Кстати, по иронии судьбы, сэр Генри Мерривейл, который… э-э-э… действительно происходит из старинного знатного рода, стал героем дня, особенно у детей.

– Ну, что же вы ожидали?

– В каком смысле?

– Он раздает мальчикам сигары, а девочкам – губную помаду. – (Последнее было не совсем правдой, но это не имело значения.) – Стелла, милочка, в детских глазах он выглядит единственным разумным взрослым, с которым можно иметь дело. Я не уверена, – добавила Марион, усмехнувшись, – что они далеки от истины. И мне непонятно, – с достоинством заключила она, – почему вас так забавляет эта история с Джеймсом.

– Забавляет? Марион, ничего подобного я не говорила!

– А что же вы говорили?

Откинув от лица прядку пепельных волос, Стелла невинно повела глазами:

– Я говорила только, что разглядела элемент комедии или даже трагедии в том, как развивались события. Незначительные нелепые происшествия вдруг разрастаются до грандиозных масштабов и влекут за собой серьезные, а то и разрушительные последствия. Вот… к примеру…

Марион пристально посмотрела на нее.

– К примеру, анонимные письма? – отчетливо произнесла она.

И женщины замерли на месте, будто увидели на тропинке змею.

Они и думать забыли про Пам Лэйси, которая задумчиво и чинно шла между ними, держа каждую из них за руку. Поэтому, когда они резко остановились, Пам по инерции дернулась вперед. Впрочем, они застыли на месте не из-за вопроса, который задала Марион. Причиной стал резкий мужской голос, прорезавший вечернюю тишину.

Они уже были недалеко от дома полковника Бэйли. Тропинка уступила место гравийной дорожке, которая тянулась мимо парадной двери дома – постройки из гладких каменных блоков, с остекленной верандой на фронтоне и продолговатыми окнами по бокам.

Свет горел лишь в одной комнате – гостиной, среднее окно которой было занавешено тяжелыми черными шторами, в то время как вытянутые боковые окна, футах в тридцати от того места, где стояли Марион и Стелла, были широко распахнуты, и на них висели лишь легкие тюлевые занавески. За этими занавесками, словно сквозь дымку, они увидели тучного джентльмена с опущенными на кончик носа очками и лысой головой. Вскинув вверх сжатую в кулак руку, он что-то вещал, обращаясь к какому-то человеку, профиль которого вырисовывался на фоне окна.

– …Правду, так что помогите мне разобраться с этими анонимками.

Марион пугливо огляделась, словно опасалась, что эти слова слышит кто-то еще, кроме них. Стелла, однако, и бровью не повела.

– Пам, дорогая! – шепнула она.

– Да, мама?

– Боюсь, что погулять у нас сегодня не получится. Беги домой и через полчасика ложись спать. Будь умницей!

– Но мама! Ты ведь обещала…

Возражать было бесполезно – все возражения потонули в сладкоголосых речах Стеллы:

– Признаю, дорогая, я совершенно не права! Даю честное слово, что в следующий раз мы и погуляем, и еще много чего сделаем. А теперь беги, или, – ее тон стал более строгим, – мне, возможно, снова придется вызвать доктора Шмидта.

Пам взглянула на нее. Нельзя сказать, что в ее взгляде была ненависть к матери. Скорее в нем было безмолвное отчаяние, которое начинающие поэты выражают риторическим вопросом: «Отчего, отчего мир таков?»

Дом Стеллы Лэйси находился несколько на отшибе, на противоположной стороне парка, если идти прямиком от дома полковника Бэйли, в то время как коттедж Марион располагался по прямой от жилища Уэста. Их разделяла усадьба сквайра – вытянутое в длину массивное строение. Пам лишь сжала кулаки и припустила по покрытой гравием дорожке.

В волнении Марион кивнула в сторону освещенных окон, за которыми, как они обе знали, находился кабинет полковника Бэйли.

– Вы и правда думаете, что нам стóит…

– Я думаю, это наш долг, – с добродетельной решимостью заявила Стелла.

Тогда они как бы ненароком пересекли лужайку и, остановившись у ближайшего окна, которое доходило чуть ли не до земли, прислушались.

– Именно поэтому, – гудел сэр Генри Мерривейл, – я и рассказал вам о том, что случилось после вашего ухода. Викарий намеревается зачитать письмо, в котором его обвиняют в интрижке с вашей племянницей. Он скоро явится сюда и сам объявит вам о своем намерении. А я был обязан вас предупредить, чтобы вы не вспылили и не наворотили дел.

Полковник Бэйли кивнул. Он сидел в кожаном кресле спиной к окну. Над полковником возвышался Г. М., а разделял их столик, на котором стоял виски с содовой.

– Вопрос в том, – продолжал Г. М., – как вы поступите с ним.

– Я поступлю с ним по-свойски, – коротко и со значением заявил полковник.

– Погодите минутку, черт возьми! Вы ведь не можете просто схватить этого обормота за ухо и стащить его с кафедры. Как вы себе это представляете?

Притаившиеся за окном женщины расслышали какой-то пугающий звук. Но оказалось, что это лишь полковник Бэйли стучит по столу костяшками худых, как у скелета, пальцев.

– Хм, нет, – признал он. – Этого я сделать не могу. Это ниже моего достоинства.

– Ну да… Будучи и сам обучен хорошим манерам, – произнес Г. М., выкатив грудь колесом, – я тоже так подумал. Ну а члены приходского правления?

– Мы