Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Ну вот, – сказал Уэст, и на его лице вновь обозначились морщинки. – Никто тебя не обидит. Я об этом позабочусь. Так что ты говорила насчет угрозы? О чем идет речь?

Судорожно вздохнув, Джоан прильнула к нему.

– В общем… – начала она.

Мельком заглянув в коттедж Уэста, мисс Марион Тайлер стала проворно удаляться от него. Бросив взгляд на небо, она увидела почти полную луну, лучи которой касались верхушек деревьев мертвенным светом.

Марион была деятельной натурой. Это не означает, что она являлась одной из тех невыносимых женщин с резким голосом и грубоватыми манерами, из-за которых каждый, кто находится от такой женщины на расстоянии выстрела, мечтает ее убить. Как раз наоборот! Скажем так: если бы в компании мужчины травили пошловатые анекдоты, они немедленно умолкли бы, появись там Стелла Лэйси, например, или Джоан Бэйли, но они совсем не постеснялись бы Марион.

У Марион, которая часто смеялась, сверкая ровными зубами, была прекрасная статная фигура и отменного качества наряды, в ее коротко подстриженных волосах, подвитых по последней моде, не было и намека на седину; Марион была ласкова с детьми, собаками и лошадьми. Что касается мужчин, то она иногда признавалась, что для них в ее жизни места почти не остается, хотя она с ними отлично ладила.

Ступая по грунтовой дорожке, Марион заметила в ярком свете луны два силуэта, которые приближались со стороны дома полковника Бэйли.

– Здравствуйте! – тихо произнесла Марион.

Ей навстречу шли Стелла Лэйси в легкой шали, накинутой поверх василькового платья, и ее четырнадцатилетняя дочь Памела. Сэр Генри Мерривейл, который уже видел Пам в тот день, теперь мог бы приглядеться к ней повнимательнее.

Было бы несправедливо утверждать, что Пам – уменьшенная копия своей матери, хотя они обе были стройными, с пепельного оттенка волосами, которые волнами спадали на плечи, и так же, как и мать, девочка была одета в красивое платье и старалась держать осанку, как взрослая. Удавалось ей это с переменным успехом, поскольку ее подростковой непосредственности и угловатости было не скрыть. На круглом лице Пам выделялись проницательные серые глаза, которые передавали гораздо больше, чем она говорила.

– Здравствуйте! – погромче повторила Марион, когда они встретились на залитой лунным светом дорожке. – Надеюсь, вы не к Гордону Уэсту направляетесь, – сказала она. – Я тоже к нему заглянула – хотела взять почитать «Меч в камне»[52], который он считает едва ли не шедевром. Только его нет дома.

– К Гордону? – эхом отозвалась Стелла, вскинув брови, будто никогда о таком не слышала. – Нет, что вы, Марион. Мы просто прогуливаемся. Вы ведь знакомы с Пам? Правда она так редко приезжает домой на каникулы…

Марион улыбнулась девочке:

– Конечно мы знакомы. Приветик, Пам. И как мы поживаем?

Девочка взглянула на нее исподлобья.

– Да, – тут же добавила Марион, – знаю, что звучит глуповато. Но как же к вам, подросткам, обращаться?

В глазах Пам отразилось снисходительное понимание.

– Добрый вечер, мисс Тайлер, – сказала она.

По какой-то причине Стелла в тот вечер была несколько расстроена и на редкость словоохотлива.

– Вообще-то, – заметила она, – ничего глуповатого в ваших словах я не вижу. Временами Пам любит почудить. Верно ведь, Пам? Представьте только, ей нравится играть во всякие примитивные игры, типа хоккея, и при этом изваляться в грязи. А учителя в школе даже поощряют подобные развлечения. А ее круг чтения! Вы можете вообразить себе юную леди, почти взрослую, которая не любит Достоевского и Толстого?

– О-о, – невозмутимо произнесла Марион.

Пам возвела глаза к небу.

– Мама, – мягко сказала она, – ты все время их путаешь. И кому вообще интересно, что происходит с людьми, даже имен которых не произнести?

Стелла издала свойственный ей деликатный смешок, который один из ее почитателей (история умалчивает, который именно) однажды сравнил с перезвоном серебряных колокольчиков.

– Пам, – с укором сказала она, – сколько раз я тебе говорила? Нельзя замыкаться в своем мирке.

– А почему бы и нет? – возразила Марион, которая за словом в карман не лезла.

Стелла пропустила ее реплику мимо ушей.

– Бедняжка, знаете ли, не совсем хорошо себя чувствует, – заметила она.

– Мама!

– По виду и не скажешь, – несколько отстраненно продолжала Стелла, обращаясь к Марион и уныло покачивая своими пепельными локонами. – Я полностью доверяю доктору Шмидту. Но все же как-то… – Она запнулась. – Вы знаете, что, помимо диплома врача, который он получил в Эдинбурге, доктор Шмидт… – Стелла внезапно замолчала, будто пробудившись ото сна. Даже в лунном свете было заметно, как у нее на щеках вспыхнул румянец. – Боже, о чем это я? Простите.

Именно на это и рассчитывала Марион.

– Идемте, – сказала она бодрым, не терпящим возражений тоном, ловко подхватив мать и дочь под руки и развернув их в обратном направлении. – Раз вы прогуливаетесь, пойдем вместе.

– А куда вы направляетесь?

– К церкви. Вернее, к дому викария.

– Ну-у… думаю, туда и обратно мы успеем, до того как Пам надо будет ложиться спать.

– Мама! – неожиданно вмешалась в разговор Пам. – А мы заглянем по пути на пороховой склад?

– Возможно, Пам, возможно. – Стелла даже не услышала вопроса.

Они шли по грунтовой дорожке, изредка отбрасывая ногами опавшую листву, и со стороны выглядели вполне счастливыми, как три человека, которые отправились на поиски волшебника из страны Оз.

– К дому викария? – задумчиво повторила Стелла. – Вы ведь много помогаете мистеру Хантеру в делах прихода, не так ли?

– И очень давно, – энергично подтвердила Марион, глядя на луну. – У него столько дел! Через неделю благотворительная ярмарка, ему и там потребуется помощь. Джеймс… – Тут Стелла искоса взглянула на нее с удивлением. – Джеймс такой добросовестный пастырь…

– Мистер Хантер, – заметила Стелла, – всегда казался мне очень… молодым.

– Стелла, дорогуша, – усмехнулась ее собеседница, – вы знаете, сколько ему лет?

– Ну, я… никогда об этом не задумывалась, – смутилась Стелла, будто в размышлениях о возрасте викария было что-то постыдное.

– Ему тридцать восемь, – сообщила Марион. – Скоро тридцать девять, – радостно добавила она.

– Марион! – воскликнула Стелла. – Вы уверены?

– О, это давняя история. Джеймс – третий отпрыск очень почтенного семейства, да.

Стелла, почувствовав себя на своей территории, коротко кивнула:

– Хотите сказать, что родители не знали, куда его определить?

– Точно, – небрежно подтвердила Марион. – В Оксфорд его отправили, когда ему было уже около тридцати. Вот и считайте: три года в университете и полтора в духовной семинарии. Потом он три года служил младшим приходским священником. Эти высокие светловолосые мужчины, – Марион легко коснулась своих шелковистых черных волос, – обычно выглядят очень молодо, верно?

Напомним вскользь,