Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Да, знаю, дорогой. С тех пор, как мы поговорили с малюткой Виктором, я уже не так нервничаю. И знаешь почему? О мертвых плохо не говорят, но придется. Я начинаю думать, что за всеми проблемами стояли Вирнеги. То есть это всего лишь чутье, но ты знаешь мое чутье, а что скажут другие – меня не волнует. Итак, я думаю, что это они устроили инцидент у нас, а затем вернулись домой и убили друг друга.

Вторая половина пятницы, проведенная на коронерском дознании, была для мистера Лаки выматывающей и сбивающей с толку, полной разочарований и недоразумений. Поначалу казалось, что из-за отсутствия формальной процедуры дело пошло быстро. Он ждал перехода к более церемонным формам слушания и в итоге, после выслушивания небрежно промямленных присяг и бесконечных повторов словно остался под впечатлением от глупого, слегка комичного и не очень реалистичного спектакля. Он будто наблюдал за репетицией пьесы, поставленной любителями, которые хоть и знали свои роли, но играли их, скучая и совершенно не интересуясь содержанием.

Токсикологи и фармацевты казались обычными профессионалами, которые с усталой уверенностью присягнули, что после исчерпывающего анализа в органах покойных следов отравления не обнаружено. Они обсудили присутствие морфия, но свидетельство Хейзенбеков, подкреплённое Фисби, что Саллиэнн Вирнег была морфинисткой много лет, сделало этот факт незначительным.

Повышенное веселье в зале во время показаний Пэнси Поттер, чернокожей служанки, о составе спиртного продемон­стрировало некоторую несерьёзность отношения публики к процедурам, что преобразило вялое раздражение мистера Лаки в негодование.

Во вторник, вскоре после часа ночи, она услышала машину на подъездной дорожке дома Вирнегов. Она выглянула в окно возле ее кровати. Машину из-за тумана в любом случае было не разглядеть, но горящие фары были бы видны. По твёрдому убеждению Пэнси, приличные люди не стали бы приезжать в приличный дом в час ночи, выключать фары и при этом оставлять работающий двигатель, чтобы можно было быстро уехать.

– Мисс Поттер, вы полагаете, что ночью во вторник мистер и миссис Вирнег (или кто-то один из них) принимали у себя в комнате водителя или пассажира из той машины, а после его (или их) ухода заперли дверь спальни?

– Нет, сэр. Я не полагаю ничего такого. Я лишь знаю, что люди не приезжают в час ночи…

– Да, да. Вы уже говорили. Теперь…

– Машина смерти! Вот, что это было. Машина смерти!

– Мисс Поттер, подождите. Допустим, Вирнеги впустили к себе в комнату человека (или нескольких человек) из машины. Вы слышали показания насчет ядов. И что же такого, по вашему мнению, человек или люди из машины могли сделать в комнате Вирнегов, от чего ваши бывшие хозяева могли умереть?

– У меня нет мнения. Я не говорю о своём мнении. Я только сказала, что это машина смерти. Порядочные люди не приезжают…

– Мы это прекрасно понимаем. Но, видите ли, цель нашего дознания состоит в выяснении причин смерти мистера и миссис Вирнег. Если только мы не сможем выяснить, что человек из той машины…

– Конечно, я знаю. Вы сами сказали. Водитель или пассажир. Если бы я была такая умная, как кое-кто здесь, я, может быть, и поняла бы, что они сделали. Но я не такая умная. Нет, сэр. Но я догадываюсь, как они могли проделать это. Да, сэр. Они могли подкрасться к открытому окну и до смерти напугать их обоих.

Раздался смех, а мистеру Лаки стало неловко от смущения и гнева. Он сжал губы и стиснул руки, пытаясь удержать дрожь.

Коронер произнес речь. Были свидетели, готовые дать своё заключение по поводу возможных способов доступа в спальню Вирнегов. Но время идет, и он возьмет на себя смелость заявить, что не было обнаружено никаких других входов, помимо запертой на задвижку двери и окна, затянутого сеткой. Мистер Нидинг отметил: если не будет установлена причина смерти, то не имеет значения, входил ли кто-либо той ночью в комнату Вирнегов. В связи с этим он полагает, что нет необходимости вызывать дополнительных свидетелей. И он просит присяжных ответить, хотят ли они выслушать их показания или нет (мистер Лаки гневно подумал, что вопрос задавался так, словно коронер спрашивал, будут ли они чай или кофе).

Присяжные зашептались; кто-то кивал, а кто-то качал головой. «Если они выскажутся против, я встану и произнесу свои слова с места, – решил мистер Лаки. – Как порядочный, законопослушный налогоплательщик. Мистер коронер, джентльмены присяжные…».

– Хорошо, – коронер покивал присяжным и назвал имя, которое прозвучало очень похоже на Чтоврим Соппин.

Мистер Чтоврим Соппин вынул архитектурный чертеж и с оскорбленным видом присягнул, что в доме по адресу Уиндзор-лейн, 1708 нет никаких тайных ходов, скрытых люков или чего-то подобного. Он передал чертежи присяжным, но те не смогли управиться со сворачивающейся бумагой, так что вскоре вернули их коронеру. Клятвенное заверение архитектора было подтверждено и строителем-подрядчиком, который говорил с явно ирландским акцентом. Седой и сутулый человек, который, спотыкаясь, вышел на свидетельское место, принес присягу и без особого энтузиазма рассказал о собственных действиях. Он простукивал стены, потолки и полы в доме на Уиндзор-лейн, 1708 и не нашел ничего необычного. Сняв очки, он улыбнулся и пояснил:

– Они прочны как камень. Там нет ничего загадочного.

Держа очки в руках осторожно, словно птичку, он спокойно прошел в конец судебного зала.

Коронер взглянул на часы и разразился очередной речью. Присяжные встали, вынули руки из карманов, поправили воротники и жилеты и с победоносным видом покинули зал.

Мистер Лаки шепнул мистеру Фисби:

– Что происходит?

– Ничего, – ответил тот.

Люди подымались, собирали шляпы и сумки, одевали верхнюю одежду.

– Угу, но почему все расходятся?

– Как всегда интересный вопрос, – пробормотал мистер Фисби. – Отчего люди уходят домой? Их тянет вернуться к рутине? К невзрачной, но спокойной обыденности? Гастрономические пристрастия, леность в кимоно, вожделения? Тщетные тщания букашек? Божья коровка, улети на небо! Принеси мне хлеба! …

– Только не о божьих коровках! Я задал простой вопрос. Знаете ли, вы почему все уходят?

– Предполагаю, они считают, что присяжным потребуется время на вынесение вердикта. Но нет. Во-первых, есть только один вариант. Во-вторых, судя по их физиогномике, данный состав присяжных состоит из пяти досок Уиджа[14] и одного человека. Вот именно. Они просты как полевые ромашки.

– Вердикт! – ахнул мистер Лаки. – Что с вами такое? Они еще не могут выносить вердикт. Они еще не выслушали наши показания.

Ив взяла его за руку и шикнула на него.

– …причина смерти неизвестна, – закончил высокий человек в