Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Нет, – Боб вернул купюры в свой карман.

Виктор заскулил, бормоча ругательства.

– Как тебе не стыдно произносить такие слова перед леди, – мистер Лаки отчитал Виктора, протянув ему пару монет. Мальчик спрятал их в карман, заметив:

– Если вы передадите мои слова папе, я сожгу ваш дом. Или, – добавил он после недолгого раздумья, – я скажу папе, что вы врете, и это наговорила вам Кора, а вовсе не я. Тогда он наверняка задаст жару Коре.

– Почему никто не отвечает на мой стук? – войдя в комнату, спросила Ив. Она поманила Виктора к себе: – Пришла твоя мама. Она хочет увидеть тебя.

– Спорим, с нашей последней встречи прошло меньше месяца, – ответил Виктор. – С ней кто-нибудь есть?

– Мальчик был у нее, – пояснила Ив. – И он сбежал. Бедняжка ужасно испугана. Виктор, пошли. Она ждет.

Виктор вскочил на ноги и побрел через комнату.

– Слушайте! – пригрозил он с порога. – Не забывайте – выкрутиться я смогу, ведь Кора даже не знает, что я слышал ее слова. Так что если хотите доставить ей неприятности (причем серьезные), то пойдите и расскажите обо всем папе. Он никогда…

– Мать расскажет ему, – вздохнула Фелисия. – Боюсь, я собиралась сделать это сама. Но с беднягой так трудно говорить. Бобби, ты вызываешь отвращение. Как ты мог так себя вести? Заставлять его выдумывать историю за историей?

– Полагаю, в конце концов он рассказал правду, – сказал мистер Лаки и тут же пожалел об этом.

– Дядя Базз, это нелепо. За два последних года Джастин был едва знаком с папой. У него не было причин ненавидеть его, как, впрочем, их нет ни у кого.

– Я имею в виду, – объяснил мистер Лаки, – что паренек думал, будто говорит правду.

– Да, – согласился Боб, – звучало правдиво, или по крайней мере правдоподобно. Особенно в его угрозах. Но, как вы заметили, он упомянул, что подслушивал. Дети не всегда на самом деле слышат то, что им кажется, будто они услышали. Вот и все. Но сейчас все это не важно. Тем более что по рассказу Виктора позиции ненавидящего и ненавидимого остались неизменны, что меня радует.

– После того, как он рассказал две другие версии, я не понимаю, как мы можем верить третьей, – заметила Фелисия. – Мистер Вирнег ненавидел Папулю! Превосходно! Да и Эймоса он никак не мог ненавидеть. Само по себе то, что Виктор не хотел, чтобы мы передали его рассказ отцу, не является признаком того, что он говорил правду. Ведь стало бы известно, что он так нелепо солгал, и, конечно, он этого не хотел.

– Конечно, это может быть и правдой, – ответил Боб. Но вопросительное выражение на его лице не исчезло. – Как бы то ни было, лучшее, что мы можем сделать – забыть об этом, не так ли? Тетушка, извините, что побеспокоил вас. Действительно, извините. Забудете? Может, помолитесь за меня? – Боб склонился, чтобы погладить ее руку. – Благослови вас Бог. Доброй ночи.

Когда Боб ушел, Фелисия сказала:

– Он мил. Но он не должен был так обращаться с беднягой Виктором.

После этого Фелисия закрыла глаза. Мистер Лаки собрал разбросанные газеты, даже не взглянув на них, и убрал их вместе с обертками от конфет в мусорную корзину. Он перенес две вазы с лилиями к открытому окну, вернулся к столу и протер белую льняную скатерть своим платком.

– Беспорядок, – пробормотал он. – Эту комнату нужно прибрать.

– Нет, – заявила Фелисия. – Здесь чисто и опрятно. Вот только ты не можешь очистить ее от дурных разговоров и злобных мыслей, которые сегодня её наполняли.

– Хм. Это Рода? – проворчал мистер Лаки.

– Не только. Я подумала о бедняге Викторе. Знаешь, Папуля, этот ребенок немного расстроил меня. Я хочу сказать… Вирнеги нам очень нравились, мы думали, что они очень милые, и все такое. И вдруг, внезапно, мы обнаруживаем… полную противоположность.

– Не знаю, – одернул ее мистер Лаки, – должны ли мы делать столь поспешные выводы. Ведь у мальчика развитое воображение, и, как говорил Боб, он ходит в кино, и…

– Папуля, я не думала о его словах и о рассказанных им историях. Многие мальчики сочиняют небылицы. Хотя Бенджи этого не делал. Я думала о том, каков малыш Виктор. Если у ребенка хорошие родители, он не может стать таким. Я содрогаюсь от мысли, что Вирнеги дурачили нас. Базз, ты ведь раньше никогда не говорил с Виктором?

– Не очень. Полагаю, современная молодежь уже не та, что в наши дни. И где они только набираются всего этого? Но теперь я думаю о том, как ты проведешь ночь без сиделки? Может быть, нам стоит позвонить в больницу или куда-то еще?

– Нет, – отрезала Фелисия. – Не сегодня. Есть у меня на уме одна леди. Еще дома мне о ней рассказывала миссис Доналдсон. Сейчас уже поздно звонить ей, но утром я первым делом свяжусь с ней. Насколько я поняла, она – практикующая медсестра; мне хватит и ее помощи, и я думаю, что работа ей не помешает, так что все будет в порядке. Мисс Доналдсон говорит, что она просто чудо.

– Ну, не знаю, – забеспокоился мистер Лаки. – Доктор Норт пригласил мисс Мэддор.

– Да, но могу поспорить – это Джералд его уговорил. И это единственная причина, по которой я сама хочу выбирать сиделку.

– Будь по-твоему. Всегда получается именно так, как ты хочешь. Но этой ночью ты не можешь оставаться одна. Фелисия, должен сказать, что мне бы хотелось, чтобы ты не увольняла мисс Мэддор. У меня и без того хватает забот, а…

– Папуля, – прервала его Фелисия, – может, ты голоден, раз ты не в духах? Разве у тебя не было хорошего ужина?

– Нет. Во время ужина меня не было дома. У меня не было настроения. С обеда у меня во рту не было ни росинки.

– О Боже! Не удивительно! Папуля, немедленно отправляйся на кухню и попроси приготовить тебе что-нибудь. Я о таком никогда еще не слышала. А когда ты вернешься, то, может быть, ляжешь спать здесь, на диване? В шкафу есть простыни и все остальное. Я… я бы предпочла, чтобы ты был здесь. Я немного нервничаю. Завтра я буду в порядке. Думаю, на кухне смогут подогреть для тебя суп или что-то еще. Базз, когда ты будешь здесь, я легко усну. С тобой легко и безопасно. Папуля, не возражаешь остаться со мной?

– Коротышка! Когда я возражал против того, чтобы побыть с тобой? Я