Система Станиславского для оратора - Андрей Скворцов
Теперь, когда мы развенчали самые распространенные мифы о невербальной коммуникации, можно сделать вывод.
Очень важен контекст: люди могут увидеть эмоции там, где их нет, и не увидеть там, где они есть. Слишком сильное внимание к позам, жестам и интонациям (а часто и к зрительному контакту, хотя он — исключение) скорее вредит спикеру и точно делает его менее искренним.
В общем, удивительно, что так много преподавателей продолжают рассказывать своим ученикам о пользе искусственной невербалики. Общаясь с ними, я выяснил, что мало кто из них хорошо знаком с системой Станиславского. Что ж, это многое объясняет.
Почему так мало людей знают систему Станиславского
Казалось бы, Станиславский жил более ста лет назад, эффективность его системы, как мы увидим, подтверждена научно, почему же она не известна всем?
Более того, некоторые театральные критики и даже режиссеры считают, что никакой системы и вовсе не существует и одни наборы приемов для актерских тренингов ничем не лучше других.
Проблема в том, что свою систему Станиславский разработал в начале XX века, а после революции, в 1920-е годы, многие его ученики, например Михаил Чехов, Ричард Болеславский, уехали в США, и в своем прежнем виде она закрепилась там. Популярности системе в Америке добавили невероятно успешные гастроли МХАТа в Нью-Йорке в 1921–1922 годах.
А в СССР от Станиславского стали требовать сделать следующую версию системы, «лучше» изначальной и без буржуазности.
Все это привело к тому, что в СССР многие принципы системы, «уехавшей» в Америку, почти не изучались. Я же считаю, что нет «американской» и «советской» систем (вернее, эти нюансы для историков), а есть единая, живая и очень технологичная система, настоящее достояние как России, так и всего мира.
Три принципа искренности
Система довольно сложна. По мере изучения я позволил себе упростить ее до трех максимально полезных принципов для выступающих.
Чтобы быть уверенным, что суть системы от такого упрощения не пострадала, я сделал мультфильм[99] и показал его моим учителям и другим мастерам театра. Большинство (а мои учителя — единогласно) согласились, что принципы изложены корректно. Теперь я с удовольствием делюсь ими.
В основе искреннего выступления по Станиславскому лежат три фундаментальных принципа. Кстати, два из них вам уже знакомы.
1. Сверхзадача. Это термин Станиславского, который означает задачу персонажа на время действия пьесы — чего он хочет? Для спикера проще и понятнее обозначить ее как цель — конкретную, сложную, но достижимую. О цели мы уже поговорили в разделе «Драматургия».
Напомню: в формулировке цели должен содержаться ответ на вопрос «Что аудитория сделает после выступления?». Не «продать», а «добиться, чтобы купили». Не «проинформировать», а «чтобы что-то начали делать». Конкретная и понятная самому спикеру цель — первое условие увлеченного спикера и искренних эмоций.
2. Сценическое действие. «Действие» — опять же термин Станиславского. Ему приходилось объяснять актерам, что он имеет в виду не «активное движение на сцене», а следование к цели, несмотря на «препятствия». Мой мастер Валентин Тепляков предпочитал термин «борьба». Да, борьба нас увлекает, и это хороший способ проявить эмоции. А с чем обычно борются спикеры? Опять вспоминаем главу про драматургию. Борьба идет с возражениями, сомнениями, незнанием аудитории.
3. Вера в предлагаемые обстоятельства («кинолента видений», «аффективная память»). Все эти термины обозначают примерно одно и то же: чтобы проявилась настоящая эмоция, Станиславский просил актера вспомнить или представить ситуацию, в которой он (актер) испытывал бы описанные в пьесе чувства. Череду образов, которые актер представляет, пока произносит текст, Станиславский и называл «кинолентой видений» (или «аффективной памятью»). Для спикера это означает, что нужно визуализировать в воображении то, о чем он говорит, — и в результате живые естественные эмоции (и жесты, и интонации) придут сами собой.
Как-то раз я брал интервью у знаменитого альпиниста и спикера Сергея Кофанова (он собрал все самые престижные мировые награды за первое прохождение маршрута по северной стене пика Жанну в Гималаях), и он настолько детально и живо описывал детали своего восхождения, что в какой-то момент мне показалось, что я сам прошел этот маршрут вместе с ним.
Заметьте, Станиславский не говорит о том, как «показать» эмоции и ощущения. И в традициях театра «по Станиславскому» никто не дает готовых жестов, поз, интонаций. Все это должно родиться само — если есть сверхзадача, сценическое действие и кинолента видений.
В выступлении все должно получиться, если есть действительно хорошее содержание. Не зря в театре говорят: «без хорошей пьесы нет хорошего актера».
Поговорим о каждом принципе подробно.
СВЕРХЗАДАЧА (ЦЕЛЬ)
В 2013 году, накануне открытия байкерского сезона, я в прямом эфире вел прогноз погоды со смотровой площадки перед МГУ, где традиционно собираются мотоциклисты. Цель была важной — чтобы с завтрашнего дня водители внимательнее смотрели в зеркала и реже перестраивались (хорошая погода — первый знак появления мотоциклистов между рядами). Это был далеко не первый мой прямой эфир, но, когда включилась камера, мне показалось, что байкеры затевают недоброе — то ли хотят облить меня пивом, то ли… Эти мысли захлестнули меня настолько, что я не смог произнести ни слова.
Эфир был сорван (ведущая объяснила все техническими проблемами), а я побежал за советом к мастеру. Я ожидал какой-то дыхательной техники, упражнений, но услышал все тот же вопрос:
— В чем была цель? Защитить байкеров? А есть ли у тебя друзья-байкеры?
Я ответил, что есть. Он попросил подробно рассказать о них, их семьях, наши встречах.
— Так вот, — сказал он после, — такой человек погибнет сегодня — из-за того, что для тебя страх быть облитым пивом оказался важнее его жизни.
Я пытался возразить, что, может, и не погибнет… Но профессор возразил:
— Это часть системы — думать, что погибнет. Ты обязан был настроить себя на то, что от твоих слов зависят жизни людей. Тем более в этот раз сделать это было так просто. Сколько тебя смотрело людей? Пять миллионов? Сколько среди них автомобилистов? Вот и считай. Не о себе надо думать, когда выступаешь, а о тех, ради кого выступаешь.
С тех пор за несколько минут до выступления я всегда напоминаю себе, в чем моя цель и почему она важна. Осознание цели помогает правильнее расставлять приоритеты — да, волнение есть, но есть и цель, и она важнее. Волнение отступает.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«А если цель не кажется мне важной и совсем не увлекает?»
Станиславский как режиссер регулярно сталкивался с