«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

И все же надо было выходить на эту встречу.

Я попросил наших друзей попытаться узнать все, что было возможно, о Гертруде Ламердинг. На это нужно было время.

У меня были свободные вечера. Я оставался один на один со своими мыслями и в который уже раз возвращался к тем колебаниям, с которыми выезжал на встречу с Фишером.

Материал для очной ставки с Фишером был готов. Он действительно сказал все, что знал. Но это было всего лишь одно показание. Всего лишь одно... Показание твердое, теперь уже с подробностями, но оно оставляло за бортом главное. Что же последовало после вербовки, какие получил задания Чарустин, как он их выполнял? Здесь перед нами зияла пустота. А это есть главное — его практическая деятельность, его практическая работа на иностранную разведку.

Что же могло нам дать ожидание?

Ровным счетом ничего! После катастрофы на нефтепроводе, если Чарустин и работал на них, всякая работа должна была прекратиться и надолго.

Но вот пришло первое сообщение. Из Гамбурга. Семье Ламердингов принадлежит в Гамбурге особняк. Вдова генерала живет на пенсию. Гертруда — ее дочь, брат Гертруды — коммерсант. Разъезжает по всему миру как представитель фирмы.

Пауль Ламердинг совершает свои вояжи и в Советский Союз. Во всяком случае транзитным пассажиром часто бывает на советских аэродромах во время своих полетов в страны Востока.

Поиски в архивах... Генерал фон Ламердинг, из прусских юнкеров, военная косточка. Погиб на Восточном фронте в Сталинграде в 1942 году.

По показаниям Фишера, Гертруде Ламердинг было не более двадцати пяти лет. Даты смерти генерала и рождения Гертруды не сходились... Генерал Ламердинг не мог быть отцом Гертруды...

Брат коммерсант. Много разъезжает. Он тоже не мог нас не заинтересовать. Если у его сестры имя и фамилия не настоящие, то и у него то же! Он много старше сестры. В сорок втором году, когда Эрих Ламердинг сложил голову в Сталинграде, ему было уже 12 лет. В сорок пятом он подходил по возрасту для фольксштурма. Он вырос в семье, где Восточный поход рассматривался как нечто само собой разумеющееся в развитии германской политики. Если молодчики типа Фишера втянули в свои сети его сестру, то его они никак не могли обойти вниманием. Он мог многое нам рассказать о своей сестре, а может быть о себе.

Пришлось опять беспокоить Фишера.

Пауль Ламердинг ему известен, показывал Фишер. Да, он, Фишер, нисколько не сомневается, что Пауль Ламердинг связан со службами БНД. Ему это, наконец, доподлинно известно, но сам он, Фишер, с ним дела не имел.

Живут в Гамбурге — это правильно. Он не хотел об этом показывать. Не все же он обязан говорить на следствии — это же не имеет прямого отношения к делу и его об этом не спрашивали, и спрашивали бы, зачем ему об этом говорить?

Терпение и ожидание были вознаграждены...

Мои коллеги из органов безопасности Германской Демократической Республики сообщили, что поступил запрос на разрешение посетить Германскую Демократическую Республику от Гертруды Ламердинг. Разрешение на туристскую поездку было дано незамедлительно.

Показания Фишера давали право нашим коллегам задержать ее для допроса. Я попросил разрешения присутствовать на допросе.

Да, портрет, который мне довелось видеть, не польстил ей. Она была красива броской, заметной красотой. Высокого роста, блондинка, волосы цвета спелой пшеницы.

Белокурая немка с заметной аристократической выправкой. Голубые, скорее даже синие, бездонные глаза.

Она вошла спокойно, с достоинством поклонилась и села, выжидающе оглядев нас. Ни следов волнения, ни недоумения, уверенность в себе редчайшая. В манере держаться, в ее поклоне было что-то от того, что мне довелось видеть, когда я жил возле немецкого барона в годы моей «нелегалки» в этой стране.

— Гертруда Ламердинг? — спросил следователь.

— Частицу фон вы опустили из демократических побуждений? — спросила она в ответ.

Это мне понравилось. Противник шел на «вы».

— Может быть, от неуверенности, что эта частица должна быть поставлена.

— Гертруда фон Ламердинг! — ответила она вызывающе.

— Гражданка Федеративной Республики Германии?

— Совершенно верно...

— Национальность?

— Немка!

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот сорок пятый!

— Место рождения?

— В записях значится Гамбург...

— Профессия?

— Переводчица...

— Вы служите в каком-нибудь учреждении?

— Нет. Я работаю по договорам. Иногда перевожу книги...

— Ваш отец Эрих фон Ламердинг?

— Эрих фон Ламердинг...

— Бывший генерал рейхсвера, командир дивизии на Восточном фронте?

— Да, он был генералом.

— Вам известно что-нибудь о его судьбе?

— Этим вопросом я обязана приглашению к вам на допрос?

Следователь помедлил с ответом. Ответил уклончиво:

— Отчасти...

— Мой отец погиб в сорок пятом году в Берлине, защищая город от штурма советских войск.

— Вам известна дата его смерти?

— Да. Двадцать восьмого апреля тысяча девятьсот сорок пятого года. Он застрелился в час, когда дальнейшая борьба сделалась бессмысленной!

— Откуда вам это известно?

— Мне об этом рассказывала моя мать.

Разговор приобретал неожиданный оборот. Никаких побудительных причин у Гертруды говорить неправду не было. Ответы ее были лаконичны, и фальши в них нисколько не ощущалось.

Следователь приостановил вопросы об ее отце. Мы входили в соприкосновение с какой-то семейной тайной, надо было продумать, касаться ли ее?

Я решил переключить внимание на другой предмет.

— Скажите, госпожа Ламердинг, — начал я. — Вам знаком советский инженер Чарустин?

Еще раз я должен отдать должное этой женщине. Она умела владеть собой, умела оставаться холодной и надменно вежливой в самые острые минуты.

Она взглянула на меня и тут же отвела глаза.

— Теперь я понимаю... Вас не может интересовать судьба моего отца. Он умер двадцать с лишним лет тому назад. Вас интересует Чарустин. Но я хотела бы знать, по какому праву вы мне задаете эти вопросы?

Следователь представил меня.

— Советский следователь! — повторила она слова моего коллеги. — Теперь мне понятно, почему меня задержали. Я сопровождала его как переводчица у себя в стране, встречалась с ним...

— Скажите, известен ли вам немецкий гражданин Фишер?

— Фишер? — медленно произнесла Гертруда. — Фишер? Вообще может быть найдется в числе моих знакомых человек с такой фамилией. Но я не улавливаю связи между первым вопросом и вторым.

— Фишер... Может быть вам известен человек под именем и фамилией Эрвин