Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин
Всё это устареет. Механика, описанная в главе, — нет. Свежие значения всегда на сайте Банка России, в разделе «Ключевая ставка», и обновляются восемь раз в год.
Немного истории: откуда это взялось
В России до 2013 года главным ориентиром была ставка рефинансирования. Появилась она в январе 1992 года на уровне 20% — и дальше показывала, что происходило со страной, честнее любого учебника. Осенью 1993-го она дошла до 210% годовых и продержалась там полгода. Трёхзначной оставалась почти до конца 1996-го.
Двести десять процентов — это не опечатка. Это цена денег в стране, где деньгам не верят.
Второй раз ставка сорвалась в 1998-м. В мае Центробанк поднял её сначала до 50%, а через неделю — до 150%, пытаясь удержать рубль и остановить бегство из государственных облигаций. Продержалась она девять дней. Не помогло: 17 августа страна объявила дефолт, доллар за четыре месяца подорожал с 6 рублей до 20 с лишним, инфляция за год составила 84%.
Это не российская особенность. Шестью годами раньше Швеция защищала свою крону от спекулянтов ставкой в 500% годовых — такой не было ни у одной развитой страны ни до, ни после. Атаку отбили. Крону удержали ровно на два месяца, а потом всё равно отпустили в свободное плавание.
Вывод из обоих сюжетов один, и его стоит запомнить: ставка — очень сильный инструмент, но против рынка, который перестал верить, не работает даже 500% годовых.
Ключевая ставка в нынешнем виде появилась в сентябре 2013 года со значением 5,5%. К 2016 году ставка рефинансирования перестала жить самостоятельной жизнью — её просто приравняли к ключевой.
Тогда же, в 2014–2015-м, Россия сменила саму логику денежной политики. Раньше Центробанк держал курс рубля в заданном коридоре, тратя на это резервы. В ноябре 2014 года коридор отменили: рубль отпустили в свободное плавание, а главной целью стала инфляция — 4% в год. Это называется инфляционным таргетированием, и почему цель именно 4%, а не ноль, — отдельный разговор в главе про инфляцию.
Здесь важно другое. У разных центробанков разные мандаты, и от этого зависит, что они делают.
— ФРС США с 1977 года отвечает сразу за две вещи: за стабильные цены и за максимальную занятость. Когда безработица растёт, ФРС обязана на это реагировать, даже если инфляция ещё не побеждена.
— Банк России отвечает за цены. Занятость и рост — не его мандат.
Из этой разницы растёт половина российских споров о ставке: людям кажется, что Центробанк обязан заботиться о росте экономики. По закону — не обязан. За рост отвечает правительство.
Как решение доходит до вас — и почему так долго
Решение принимает Совет директоров Банка России — пятнадцать человек — восемь раз в год по заранее опубликованному графику. Пресс-релиз выходит в половине второго дня, через полтора часа — пресс-конференция председателя.
Дальше решение расходится по экономике несколькими путями. Первым — почти мгновенно — реагирует межбанковский рынок. Затем доходности облигаций. Потом ставки по вкладам, потом по кредитам. Потом решения людей и компаний: брать ипотеку или подождать, запускать цех или отложить. И только в конце — цены в магазине.
Полный эффект приходит в срок до трёх-шести кварталов. Это официальная оценка Банка России. Год-полтора.
Отсюда — вещь, которая злит почти всех. Центробанк принимает решения не по сегодняшней инфляции, а по той, что ожидается через год-полтора. Он вынужден действовать как капитан большого судна: руль поворачивают заранее, потому что корабль разворачивается медленно. Со стороны это выглядит как упрямство — цены уже замедлились, а ставку не снижают.
И есть ещё один канал, самый неочевидный: ожидания. Половина работы Центробанка — не решение, а объяснение. Заявление «мы готовы держать ставку высокой столько, сколько потребуется» действует само по себе, до и без всякого движения ставки, — если ему верят.
Если не верят — не действует ничего.
Из практики
16 декабря 2014 года ставку подняли с 10,5% сразу до 17% — решение приняли ночью, пресс-релиз вышел в первом часу.
Я тогда занимался в том числе валютными операциями. Мы с друзьями и семьями планировали, как будем отмечать Новый год. Я сидел на работе и смотрел, как курс растёт прямо на глазах. Помню, что написал кому-то: такими темпами никакого Нового года у страны не будет.
В обычный день курс для клиентов мы меняли один раз. В тот день — пять. Последние правки шли уже каждый час. В какой-то момент мы просто развели цену покупки и продажи на огромное расстояние, потому что иначе было нельзя: люди на местах физически не успевали и начинали путаться.
Мне писали знакомые — спрашивали, что делать. Самый частый вопрос был не «что будет с экономикой», а «мне сейчас всё продавать?». Люди, которые за неделю до этого спокойно держали рублёвые активы, требовали немедленно выйти в валюту — по курсу, который сложился в самый паникёрский день года.
Через год ставка была 11%, ещё через год — 10%. Рубль отыграл часть падения. Хуже всего пришлось не тем, кто ошибся в прогнозе, а тем, кто действовал в момент максимального страха.
Две крайности: Волкер и Миэно
Если нужно понять пределы ставки в обе стороны, достаточно двух историй.
Пол Волкер возглавил ФРС в 1979 году, когда инфляция в США разгонялась к рекордным 14,8%. Он поднял ставку почти до 20% и держал её там, несмотря на всё. Экономика свалилась в рецессию, безработица к концу 1982 года достигла 10,8% — худшего значения послевоенной эпохи.
Ненавидели его страшно. Фермеры, которых душили долги, пригнали трактора к зданию ФРС в Вашингтоне и заблокировали вход. Строители слали ему по почте деревянные бруски: лес больше никому не был нужен, дома не покупали. Один такой брусок до сих пор хранится в музее как экспонат.
В декабре 1981 года в здание ФРС вошёл человек с револьвером, обрезом, ножом и муляжом бомбы. Он собирался взять членов совета ФРС в заложники. Полиция потом объясняла его мотив предельно ясно: «из-за того, что происходит с экономикой, дороговизны жизни и высоких процентных ставок». Его обезоружили без выстрелов.
Инфляцию он сломал. К осени 1982 года она была 5%, ещё через год — 2,5%. Сегодня Волкер в учебниках — образец решительности. Тогда его считали человеком, который разрушает страну.
Ясуси Миэно возглавил Банк Японии в декабре 1989 года, на пике