Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Вот это тот случай, когда «нам врут» было правдой, причём доказуемой. Но обратите внимание, как это вскрылось: не по ощущению на кассе, а по разрыву с независимыми и проверяемыми расчётами, которые вело сразу несколько сторон одновременно.

Там, где статистику считает ведомство, публикующее всю методику — какие товары входят в корзину, какие веса, из каких городов данные, — цифру можно перепроверить самостоятельно, и её действительно проверяют: банки, аналитики, международные организации, конкурирующие частные индексы. Если бы официальная цифра системно расходилась с ними, разрыв стал бы виден так же быстро, как в Аргентине.

Значит, когда официальная инфляция ниже вашей личной — это чаще не подлог, а следствие того самого усреднённого чека. Проверить, какой случай перед вами, можно одним способом: сравнить официальную цифру не с ощущением, а с двумя-тремя независимыми расчётами. Сходятся между собой и расходятся только с вашим ощущением — доверяйте цифре. Расходятся между собой — вот тогда есть вопрос.

Какими странными способами это ещё считают

Помимо ИПЦ у инфляции есть подвиды и совсем неофициальные измерители — часть придумана как обходной путь на случай, если официальным цифрам не доверяют.

Индекс цен производителей считает не то, что платите вы, а то, что заводы платят друг другу за сырьё и комплектующие, — обычно это предвестник вашей будущей инфляции: подорожавшее сырьё через несколько месяцев попадает в розничный ценник. Базовая инфляция — та же корзина, но без самых скачущих позиций вроде сезонных овощей и топлива: как если бы вы измеряли температуру тела человеку, который только что съел горячий суп, — сначала стоит подождать, пока скачок уляжется, и смотреть на устойчивое значение.

Есть индексы совсем без ведомств. Британский журнал The Economist с 1986 года считает индекс бигмака: сравнивает цену одного и того же бургера в разных странах, чтобы на пальцах показать, насколько валюта переоценена или недооценена относительно доллара, — экономисты используют его всерьёз, хотя придуман он был отчасти в шутку. Проект того самого Альберто Кавальо вырос из университетской лаборатории в компанию, которая продаёт банкам и правительствам по всему миру данные об инфляции, собранные за сутки. А в Рунете время от времени считают «индекс борща» — цену набора продуктов для супа: грубо, зато понятно без единой строчки методологии.

Ни один из этих способов не отменяет официальный. Каждый просто светит фонариком под своим углом — туда, куда официальная методика не смотрит или смотрит с опозданием.

Инфляция для вас и для вашей компании

Инфляция не бьёт по всем одинаково — у неё есть чёткие победители и проигравшие, и это стоит запомнить крепче, чем саму цифру.

Для человека. Зарплата индексируется с задержкой и не всегда полностью — работодатель не бросается поднимать оклад в день выхода статистики. Деньги на карте и на счёте без процента дешевеют молча прямо сейчас. Зато долг с фиксированной ставкой — например, ипотека, взятая до скачка цен, — незаметно играет на вашей стороне: возвращать вы будете те же рубли, которые год за годом стоят дешевле.

Для компании. Сырьё, аренда и зарплата сотрудникам обычно дорожают быстрее, чем компания успевает переложить это в цену для клиента, особенно при долгосрочном контракте с фиксированной ценой. Маржа в моменте сжимается. Дальше — по-разному: у кого есть возможность поднять цены без потери клиентов, тот отыграется; у кого её нет — теряет прибыль. У компаний с долгом действует та же механика, что у человека с ипотекой: старый кредит по фиксированной ставке дешевеет вместе с деньгами.

Главный выгодоприобретатель инфляции — государство, если оно должник в собственной валюте: госдолг обесценивается вместе со всеми деньгами, а номинальные налоговые сборы растут вместе с ценами и зарплатами. Проигрывает симметрично тот, кто просто держит наличные или деньги без процента: покупательная способность утекает сама, без всякого закона и без единого объявления — просто на глазах дешевеет то, что лежит без движения.

Что хуже: высокая, низкая или отрицательная

Вопрос, который редко задают, а зря: правда ли, что чем ниже инфляция — тем лучше? Нет. У неё три состояния, и худшее — не то, о котором вы подумали в первую очередь.

Умеренная инфляция работает как смазка в механизме. Зарплаты почти никогда не снижают напрямую: людям психологически проще пережить, что доллар подорожал, а зарплата осталась прежней, чем увидеть в расчётке цифру меньше прошлой. Небольшая постоянная инфляция позволяет реальным доходам и ценам тихо подстраиваться друг под друга без болезненных прямых сокращений.

Высокая инфляция — это хаос вместо перераспределения. Она бьёт по всем непредсказуемо, разрушает долгосрочные планы и доверие к деньгам, и первыми страдают те, у кого нет финансовых активов и возможности быстро пересчитать зарплату, — чаще всего люди небогатые и старшего возраста.

Отрицательная инфляция, дефляция, — хуже обеих. Звучит как подарок: цены падают, зарплата покупает больше. На деле человек, который ждёт, что телевизор через месяц подешевеет ещё, откладывает покупку. Так поступают все одновременно — спрос падает, компании режут производство и зарплаты, что подтверждает исходные ожидания и раскручивает воронку дальше. Мы уже говорили в главе про ключевую ставку: инфляцию лечить больно, но можно. Дефляцию лечить почти нечем — она обесценивает не деньги, а желание их тратить.

Крайний случай — гиперинфляция, к которой умеренная инфляция уже не имеет отношения. В Зимбабве в 2008 году цены удваивались каждые несколько десятков часов, а в январе 2009-го центробанк ввёл в оборот банкноту номиналом сто триллионов зимбабвийских долларов — сегодня она продаётся коллекционерам за пару долларов США как курьёз. Итог для страны был предсказуем: через несколько месяцев Зимбабве просто отказался от своей валюты и перешёл на иностранные.

Раз нулевая инфляция — не идеал, встаёт вопрос: почему цель Центробанка — 4%, а не 1% или 7%?

Идея таргетирования появилась не в России. Первой в мире официальную цель по инфляции ввела Новая Зеландия в 1990 году, и дальше приём разошёлся по всему миру — он дал то, чего раньше не было: понятный ориентир для ожиданий. Большинство развитых экономик остановились на 2%; ФРС США, например, объявила эту цифру официальной целью только в январе 2012 года, хотя ориентировалась на неё и раньше. Логика та же: этого запаса хватает, чтобы избежать дефляционной ловушки, и одновременно достаточно, чтобы в кризис можно было снижать ставку, не упираясь в ноль.

Здесь уместна аналогия с термостатом. У него есть