Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

Он попытался повернуться на бок, лицом к стене. Кушетка была слишком узкой: не открывая глаз, Мякишев едва не соскользнул с неё на пол.

Но так, бочком, лежать было значительно удобнее. Он поджал колени к груди и застыл в позе зародыша. Михаил Фёдорович немного расслабился и даже почувствовал себя достаточно уютно.

Прошли минуты. Мякишева начала одолевать дремота.

Уснув, он не услышал, как дверь отворилась и в помещение зашли двое мужчин: один был одет в белый халат, другой – в костюм-тройку.

– Это изумительно! – сказал человек в халате, глядя на лежащего к ним спиной Михаила Фёдоровича.

– Действительно, какое самообладание! – кивнул его коллега.

Услышав голоса, Мякишев проснулся и нервно заворочался, вновь едва не упав.

– Михаил Фёдорович, да вы лежите, лежите! – засуетился человек-тройка.

От его слов Мякишев встревожился ещё больше. Он сел, заспанно уставившись на незнакомцев. Михаил Фёдорович заметил, что человек в костюме смотрит на него уверенно и даже дружелюбно, а вот другой, похожий на доктора, наоборот, – отводил глаза.

– Видимо, я задремал, – промямлил Мякишев.

– Мы уже тут успели восхититься вашими нервами, – подмигнул человек-тройка.

– Мы не думали, что вы приедете так рано, – добавил доктор.

Голос его звучал мягко и слегка виновато. Михаил Фёдорович учуял в воздухе запах лекарств.

– Вас уже ввели в курс дела? – спросил человек в костюме.

– Не совсем, – ответил Мякишев.

– Не беда. Мы готовы ответить на все ваши вопросы прямо сейчас. Зачем же время терять? – он глянул на своего напарника, но тот молчал. – У вас ведь имеются к нам вопросы? – обратился незнакомец к Михаилу Фёдоровичу.

– В общем-то, нет. Вернее, я даже не думал, – замялся тот.

– Вот и замечательно! – человек-тройка подошёл ближе и протянул Мякишеву несколько зажатых скрепкой бумаг. – Просто подпишите вот тут, – он ткнул пальцем внизу последнего листка.

– Мне бы прочитать, – попытался потянуть время Михаил Фёдорович, чувствуя, что в этом всё равно нет никакого смысла.

– Читайте, – тихо ответил ему человек в белом халате.

Мякишев пытался разобрать непонятные слова и сложные формулировки, выискивая лишь два слова – «летальный исход». Но о нём тут ничего не говорилось.

«Уж не ослышался ли я?» – подумал Михаил Фёдорович.

Человек-тройка нетерпеливо кашлянул.

В самом конце, там, где нужно было расписаться, говорилось, что после «процедуры» его тело поступит в распоряжение министерства обороны до конца «эксперимента».

– А сколько всё это продлится? – спросил Мякишев.

Доктор отводил глаза, а другой – в костюме, наоборот, буквально буравил Мякишева взглядом. Услышав вопрос, он рассмеялся:

– Кто же может знать? Это тоже – часть эксперимента: узнать, сколько всё это продлится. Если бы мы знали всё наперёд, наверное, и вы бы нам не понадобились.

– Возможно, навсегда, – тихо сказал доктор.

– Зачем же так сразу – навсегда! – запротестовал его коллега.

Человек-тройка сел в кресло и наклонился к Мякишеву. Михаил Фёдорович снова принюхался – от него ничем не пахло, незнакомец был стерилен. «Разве так бывает?» – подумал он.

– Возможно?… Или вероятно? – спросил Мякишев.

– А вы, оказывается, большой спорщик! – человек в костюме потрепал его по плечу. – Разве есть разница? – спросил он, вдруг став совершенно серьёзным. – Разве есть разница между возможным и вероятным? – он повернулся к своему напарнику.

– В нашем случае, не думаю, – ответил тот.

– Вот и прекрасно! – человек-тройка крепко сжал Михаилу Фёдоровичу локоть, отчего тот едва не вскрикнул. – Вы задавайте вопросы, задавайте! – продолжал улыбаться он.

Мякишев вдруг впервые подумал о том, что не знает, что же ему за всё это будет. Его ведь должны были как-то наградить?

– А что будет с моей семьей? – спросил он.

– Вы, наверное, пропустили, – человек в костюме вырвал у него бумаги и, стремительно пролистав, ткнул ногтем в один из пунктов: – Вот, смотрите – «полное материальное обеспечение для матери и ребёнка», – прочитал он с чувством.

– Полное – это сколько? – набрался смелости Мякишев.

– Согласно существующей тарифной сетке, – ответил незнакомец.

– Можно её посмотреть? – спросил Михаил Фёдорович.

– А это уже – информация военная и секретная, – пресёк его человек в белом халате. – Столько лет служите, а задаёте такие глупые вопросы! Неужели вы думаете, что наше государство бросит вашу семью на произвол судьбы? – принялся журить он Мякишева.

– Нет, не думаю, – ответил Михаил Фёдорович.

Вздохнув, он подписал бумаги.

– Вот и отлично! Вы большой молодец! Это хорошая сделка! – человек-тройка быстро встал и пожал растерянному Мякишеву руку. – Не смею вас больше отвлекать! – он подмигнул своему коллеге и вышел, заперев за собой дверь на ключ.

Михаил Фёдорович остался вдвоем с доктором.

– Ложитесь, – сказал он Мякишеву.

Михаил Фёдорович лёг. Ему вдруг стало всё равно. «Побыстрее бы только!» – подумал он, постеснявшись спросить, будет ли ему больно.

Человек в белом халате достал из кармана шприц, ампулу и жгут.

– Закатайте левый рукав, – сказал он.

Мякишев задрал свитер. В ушах застучала кровь.

Доктор положил заряженный шприц на колено, после чего достал из другого кармана пузырёк со спиртом и ватный тампон. Обработав участок на сгибе, и наложив выше жгут, он осторожно вонзил иглу в вену и ввёл раствор.

Михаил Фёдорович услышал шелест его халата. Через секунду Мякишева накрыла волна успокоения, свет вокруг быстро съёжился и погас. Наступила тишина.

В то время когда Мякишев навсегда покидал этот мир, Твидов закончил завтракать. Настасья Николаевна его нежданному приезду была не рада, отчего с вечера почти не разговаривала с мужем. «Перебесится!» – подумал Андрей Афанасьевич, разглядывая её недовольное лицо.

– Пойду на пробежку, – сказал он, вставая и демонстративно стуча о пол массивным деревянным стулом.

– После еды? Не вредно? – спросила супруга.

– В самый раз. С детства учили – подрыгать ножками после обеда. Помнишь? – спросил Твидов, решив сделать последнюю попытку примириться с женой.

– Не помню, – ответила Настасья Николаевна равнодушно.

Зайдя в комнату переодеться, Андрей Афанасьевич достал из портфеля отчёт Мякишева и, пролистав его, обнаружил отсутствие одной из страниц. «Хомякову перепоручу, пускай переделает. Обломятся ему путёвки!» – зло подумал Твидов, чувствуя при этом непонятное болезненное удовлетворение. Он даже захотел позвонить подчинённому прямо сейчас, чтобы испортить ему настроение на все выходные, но обнаружил, что его мобильный телефон разрядился.

Расписку Мякишева и переданный ему конверт с грифом «совершенно секретно» Твидов решил хорошенько припрятать где-то на даче. «Мало ли какие времена настанут», – думал он. Но потом. Всё потом!

Андрей Афанасьевич вышел во двор. Туда как раз въезжал автомобиль дочери.

– А я тебе Бома привезла! Бери его с собой! – крикнула она отцу, опуская стекло.

– Нет! Это уж