Летний фарс - Долорес Медио

ПРЕДИСЛОВИЕ

Пожалуй, мало кого из современных испанских писателей так щедро переводят на русский язык, как Долорес Медио. В русском переводе в разное время, начиная с шестидесятых годов, вышли романы «Государственный служащий», «Бибиана», «Мы — Риверо», повесть «Сеньор Гарсиа», рассказы «Андрес» и «В другой раз».

И не то чтобы Долорес Медио принадлежала к тому ряду писателей, чьи имена не сходят со страниц испанской и зарубежной прессы. И нет в ее произведениях той формальной и интеллектуальной усложненности, той прихотливой зашифрованности, которую сегодня так охотно и твердо разгадывают, рассекают, раскручивают литературные критики, нет даже искусно построенной сюжетной занимательности.

А тем не менее ее внешне незамысловатые, все более дерзкие и упрямые в своей простоте книги, последовательно и принципиально повторяющие друг друга в художественной манере, в стилистическом рисунке, притягивают, доходят до души, вызывают доверие и держатся в памяти. Есть в книгах Долорес Медио та греющая человечность, та победительная естественность, тот проникновенный прямой контакт с читателем, которые сделали писательницу лауреатом многих литературных премий Испании и определили ее особое место в испанской прозе.

Долорес Медио — писательница разных творческих интересов. На ее счету сборники рассказов и критические статьи, биография испанской королевы Изабеллы Второй, книга о знаменитой шведской романистке Сельме Лагерлёф и далее увлекательный путеводитель по родной Астурии. В одном из последних интервью Долорес Медио рассказала, что много работает над своими мемуарами и одновременно над историей премии «Надаль» — одной из наиболее престижных в Испании литературных премий, которой она сама была удостоена и 1953 году.

Но главная литературная территория писательницы — романы. Их уже около десяти, и в каждом она показывает мир людей, которых хорошо знает, которых привыкла видеть, слушать, наблюдать. Герои романов Долорес Медио — рядовые, «средние» испанцы, люди из толпы, «те, кто ходит пешком» и вроде бы проводит жизнь в бесцветной, скучной суете.

В романе «Летний фарс» (1973) писательница собрала вместе многих героев из своих прежних книг, усадила в один автобус и, оторвав от пресноты, от вязких привычных дней, а кого и от одиночества, от душевного разлада, отправила отдыхать в недорогой пансионат, на Кантабрийском побережье Северной Испании. И, назвав это путешествие, этот отдых «фарсом», описала его в духе фарса, того самого литературного жанра, который утвердился в Европе во времена средневековья… Потешное действо, начинка, фарш, комедийная вставка в религиозную мистерию, образы-маски, разыгрывающие конкретно-бытовые сценки из жизни горожан, обилие диалога, живой неприкрашенный язык.

В «Летнем фарсе» почти все горожане, столичные жители: государственные служащие и продавщицы, конторщики и домашние хозяйки, обедневшие аристократки и студенты, пенсионеры и дети, — в общем, разные пласты тех, кто означен безликим термином «средние классы». И все они, что немаловажно для писательского замысла, показаны на разных этапах жизни, с детства до старости.

Персонажей в романс много, больше сорока. Поначалу кажется, что это какой-то калейдоскопический хаос. Но характеры целенаправленно одномерны, однозначны, неподвижны, а порой карикатурно колоритны, с акцентом образа-маски, с предсказуемым поведением, с неизменным душевным состоянием. Некоторые персонажи, лишь бегло, на ходу названы по именам, а потом живут в книге как «сеньора с чемоданом», «сеньора с водными процедурами», «сеньора со скапулярием», «пять продавщиц в матросках»… Тут не только стилистический прием, идущий от театра, тут сказывается и обобщающая достоверность сюжетных ситуаций. Туристическая группа — это, по существу, недолговечная условная общность людей, где каждый, а в данном случае автор, выделяет для себя нескольких из многих и наскоро запоминает по чисто внешним приметам тех, кто не вызвал в нем особого интереса.

В «Летнем фарсе» все говорят и делают свое, и только свое. Беззастенчиво дурачится пикарескная самодовольная донья Амалита; страшится встречи со старостью потерявшая вкус к жизни Марсела Абриль; трогательно суетится нелепый, запутавшийся в семейных делах дон Элеутерио; не расстаются с мыслью об удачном замужестве пять продавщиц, мечтающих выбиться наверх»; бродит неприкаянный, замкнувшийся на себе Хуан Крисостомо, которому не помогают сблизиться с людьми ни туристско-курортные радости, ни модные концепции Маркузе; млеет от восторга старая учительница донья Паскуалита, впервые оторвавшая глаза от тетрадей и увидевшая море; истово печется о своем здоровье конторщица Марина де Паблос; бегает со злосчастным ведерком маленькая Бертита; не вылезают из церквей богомольные донья Кармен и донья Клара. Это постоянство, привычность поведения тщательно выверены писательским замыслом, но, пожалуй, есть тут некоторый перебор и досадная растянутость.

Долорес Медио пишет о том, чему она в основном учится у реальной жизни и у самой себя, пишет о рядовом испанце, двигаясь за ним во времени. Если «Мы — Риверо», удостоенный премии «Надаль», — роман об Испании пятидесятых годов с памятью, обращенной в тридцатые годы, если роман «Бибиана» — это Испания шестидесятых годов, то романы «Другие обстоятельства» (1972) или «Летний фарс» — это встреча о Испанией начала семидесятых годов.

Как и большинство книг Долорес Медио, «Летний фарс» построен на документальной основе. И в этом романе расставлены разноплановые знаки и отметины Времени и Места. Это уже Испания «других обстоятельств», пожинающая плоды экономического подъема, «модернизации» и «либерализации» режима, на которые пошел франкизм, чтобы оттянуть свой конец. В эти годы многое изменилось в подробностях жизни испанцев, нарушилась освященная традициями кастовость испанского общества, и в стране все более четко стали проступать черты той «потребительской цивилизации», того «индустриального мира», о которых на Западе написано немало художественных произведений.

«Летний фарс», пожалуй, без всякой натяжки можно отнести к романам о человеке в буржуазном мире потребления, где утилитарные корыстные устремления обострились и разбухли до гротеска, до фарса, где над человеком, скорее изощренно, чем в лоб, скорее исподволь, чем прямо, властвуют фатально бездуховные, ведущие к разобщенности принципы, ограждающие социальную устойчивость современного буржуазного общества.

Долорес Медио сказала однажды: «Никогда человек не был так погружен, «втянут» в общество, как сегодня. Даже его самые сокровенные мысли, его скрытые мечты и устремления диктуются страной, религией, политикой и нравами, утвердившимися в конкретно-историческое время». Сама мысль о социальной природе человека не оригинальна. Но есть в этих словах тревога за судьбу людей, чья психология, чьи мечты наглухо подчинены тому, что обрушивается на них извне, что загрязняет человеческую душу и ее