Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

это едва заметное приближение взволновало рыбу и привело к тому, что удилище почти вертикально склонилось над водой, леска разматывалась теперь рывками, и удилище каждый раз дергалось в руках Дэвида. Томас Хадсон дал малый вперед, чтобы мальчик мог удержать леску. Он понимал, как трудно находиться сыну в таком положении, но надо было не допустить, чтоб вся леска размоталась.

— Я не могу больше укреплять тормоз — леска лопнет, — сказал Дэвид. — Что делать, мистер Дэвис?

— Она будет погружаться, пока ты ее не остановишь, — ответил Роджер. — Или пока сама не остановится. Тогда надо пытаться ее подтягивать.

Леска все разматывалась и уходила под воду, разматывалась и уходила, разматывалась и уходила. Удилище так изогнулось, что казалось, вот-вот сломается, а леска натянулась, как виолончельная струна, и на катушке ее осталось совсем мало.

— Что мне делать, папа?

— Больше ничего. Ты все делаешь правильно.

— А она не уйдет на дно? — спросил Эндрю.

— Здесь нет дна, — ответил ему Роджер.

— Держи ее крепче, Дэви, — сказал Эдди. — Она устанет и поднимется.

— Эти проклятые лямки уже достали, — сказал Дэвид. — Вонзаются в плечи.

— Передай удилище мне, — предложил Эндрю.

— Вот еще, — сказал Дэвид. — Я просто сказал как есть. Плевал я на них.

— Может, надеть на него пояс, Эдди? — предложил Томас Хадсон. — Если ремни будут слишком длинными, можно леской прикрепить.

Эдди обернул Дэвида широким стеганым поясом и привязал кольца на нем к катушке леской.

— Так гораздо лучше, — сказал Дэвид. — Большое спасибо, Эдди.

— Теперь тебе помогают ее удерживать не только плечи, но и спина, — сказал Эдди.

— Но леска кончается! — воскликнул Дэвид. — Черт ее возьми, почему она продолжает погружаться?

— Том, — позвал Эдди. — Поверни-ка немного на северо-запад. Мне кажется, она двинулась вперед.

Томас повернул штурвал и медленно и осторожно направил катер в открытое море. Впереди бурым островком темнели водоросли, на них сидела птица, а сама вода была спокойная, синяя и такая прозрачная, что было видно, как в глубине играет преломленный свет.

— Видишь? — сказал Эдди Дэвиду. — Леска больше не разматывается.

Удилище оттягивало руки мальчика, но леска больше не уходила рывками под воду. Она по-прежнему была натянутой, и на катушке ее оставалось не больше пятидесяти ярдов, но разматываться она перестала. Дэвид вел рыбу, а катер медленно двигался в нужном направлении. Мотор работал так тихо, что Томас Хадсон не слышал никакого шума и только видел, как в синей воде белеет уходящая вглубь под небольшим углом леска.

— Видишь, Дэви, сначала она ушла на нужную ей глубину, а теперь плывет в нужном ей направлении. Скоро ты с ней разберешься.

Загорелая спина мальчика сгорбилась над изогнутым удилищем, леска медленно разрезала воду, катер тихо скользил по водной глади, а на глубине в четверть мили плыла большая рыба. Чайка вспорхнула с островка водорослей и полетела к катеру. Она покружила над головой стоявшего у штурвала Томаса Хадсона и опустилась на другой островок из бурых водорослей.

— Ну-ка попробуй теперь ее подтянуть, — сказал Роджер мальчику. — Раз ты ее удерживаешь, можешь попытаться.

— Подай-ка чуток вперед, Том! — крикнул Эдди, и Томас Хадсон, как только мог, аккуратно выполнил его просьбу.

Дэвид стал тянуть со всей силой, но удилище от этого только больше гнулось, а леска напрягалась. Казалось, его волочит за собой движущийся под водой якорь.

— Не переживай, — успокоил мальчика Роджер. — Скоро он будет твой. Как чувствуешь себя, Дэви?

— Я в порядке, — сказал Дэвид. — С этим поясом стало просто отлично.

— А ты справишься? — спросил Эндрю.

— Да отвяжись ты! — отмахнулся Дэвид. — Эдди, дай мне, пожалуйста, воды.

— Куда это я ее поставил? — сказал Эдди. — Неужели пролилась?

— Я сейчас принесу. — И Эндрю побежал вниз.

— Могу я что-нибудь для тебя сделать, Дэйв? — спросил Том-младший. — Я поднимусь на мостик, чтоб тут не мешаться.

— Нет, Том. Черт, ну почему она не поддается?

— Это очень большая рыба, Дэйв, — сказал ему Роджер. — С ней трудно справиться. Ты просто веди ее и постарайся заставить всплыть, где тебе надо.

— Говорите, что надо делать, и я буду вас слушаться, пока не умру, — пообещал Дэвид. — Я вам верю.

— Кто тут говорит о смерти? — сказал Роджер. — Это плохая шутка.

— А я не шучу, — сказал Дэвид. — Это серьезно.

Том-младший поднялся на мостик к отцу. Оттуда им была видна согнутая, напряженная спина Дэвида, прикованного к своей рыбе, стоявший рядом с ним Роджер и Эдди, придерживавший кресло. Эндрю поднес стакан воды к губам Дэйва. Тот прополоскал рот и выплюнул воду.

— Полей немного на запястья, Энди, — попросил он.

— Ты думаешь, он сможет удержать эту рыбу, папа? — тихо спросил отца Том.

— Эта рыба слишком велика для него.

— Я боюсь, — сказал Том. — Я люблю Дэвида и не хочу, чтобы какая-то чертова рыба его погубила.

— И я этого не хочу, и Роджер, и Эдди тоже.

— С него нельзя спускать глаз. Если дело примет плохой оборот, кто-то должен взять эту рыбу на себя — мистер Дэвис или ты.

— До этого еще далеко — он не в плохой форме.

— Но ты его не знаешь так хорошо, как мы. Он скорее умрет, чем отпустит рыбу.

— Не волнуйся так, Том.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил Том-младший. — Я один такой в семье — всегда за всех волнуюсь. Надеюсь, с годами сумею с этим справиться.

— Сейчас тебе не из-за чего волноваться.

— Но, папа, разве такому мальчику, как Дэвид, по силам справиться с этой рыбищей? Он в жизни не ловил ничего крупнее парусника и желтохвоста.

— Рыба в конце концов устанет. Не забывай, у нее в пасти сидит крючок.

— Но она чудовищных размеров, — сказал Том. — А они с Дэйвом так прочно связаны. Трудно поверить, что он выловит такую рыбину, лично я предпочел бы, чтоб это сделал ты или мистер Дэвис.

— Дэйв все делает правильно.

Они продвигались все дальше в открытое море, а оно по-прежнему оставалось зеркально-гладким. Теперь островки привычных для Гольфстрима водорослей стали попадаться чаще, выгоревшие на солнце, они желтели на фиолетовой поверхности воды, и время от времени туго натянутая белая леска рассекала их, и тогда Эдди счищал приставшие к ней водоросли. Когда он, перегнувшись через борт, срывал и отбрасывал прилипшую к леске желтую траву, Томасу Хадсону была видна его морщинистая бронзовая шея и старая фетровая шляпа, и он слышал, как тот говорит Дэйву:

— Эта рыба, можно сказать, тащит катер. Но чем дальше, тем больше она устает.

— И я вместе с ней, — сказал Дэвид.

— У тебя голова не болит? — спросил Эдди.

— Нет.

— Надень ему что-нибудь на голову, — сказал