Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Никогда не слышал этой истории, — сказал Томас Хадсон. — Зато слышал о нем много других.

— Довольно сложно таким способом ориентироваться в Париже, правда, папа? Мистер Дэвис одно время тоже хотел заняться работорговлей вместе с мистером де Монфридом, но что-то этому помешало. Не помню, что именно. Впрочем, вспомнил. Мистер де Монфрид как раз завязал с работорговлей и переключился на торговлю опиумом. Вот так все было.

— А что, торговать опиумом мистер Дэвис не захотел?

— Не захотел. Помню, он сказал, что предоставляет право торговать опиумом мистеру Де Куинси[22] и мистеру Кокто. Он сказал, что они в этом так преуспели, что будет несправедливо им мешать. Это его замечание я не очень понял. Папа, ты всегда отвечаешь на вопросы, но обычно мои многочисленные приставания нарушают течение беседы, так что я решил просто запоминать то, что не понимаю, и спрашивать в удобное время, и это будет как раз одним из моих вопросов.

— У тебя, наверное, много их накопилось?

— Думаю, сотни. А может, и тысячи. Но я каждый год от многих избавляюсь, потому что нахожу ответы сам. Хотя кое о чем все равно придется спросить. В этом году составлю список таких вопросов для школьного сочинения. Некоторые очень для этого подойдут.

— Тебе нравится в школе, Том?

— Школа — одна из вещей, с которыми приходится мириться. А любить ее вряд ли кто любит, особенно если занимался чем-то более интересным.

— Не знаю. Что до меня, школу я ненавидел.

— И художественную школу тоже?

— Да. Мне нравилось учиться рисовать, но не по школьной программе.

— Вообще-то я против школы ничего не имею, — сказал Том. — Но после того как в твоей жизни были такие люди, как мистер Джойс, мистер Паскин, ты и мистер Дэвис, общество сверстников уже не так интересно.

— Но тебе там, по крайней мере, не скучно?

— Нет. У меня много друзей, я люблю спорт, кроме тех игр, где все сводится к перекидыванию мяча, и еще я усердно занимаюсь. Но, папа, это не настоящая жизнь.

— Я тоже всегда так думал, — сказал Томас Хадсон. — Однако стараешься насколько возможно ее разнообразить.

— Я так и делаю. Стараюсь разнообразить свое существование, но не всегда получается.

Томас Хадсон посмотрел в сторону кормы, где за катером по спокойной поверхности моря бежала пенистая дорожка и тянулись две наживки, то погружаясь во взбаламученную катером воду, то выпрыгивая из нее. Дэвид и Эндрю сидели в рыболовных креслах, с удилищами в руках. Томасу Хадсону были видны их спины. Ребята не отрывали глаз от лески. Переведя взгляд, Томас Хадсон увидел, как впереди резвится тунец — то одна рыбка, то несколько выпрыгивали из воды без шума и плеска, всплывали, не нарушая спокойствия воды и золотясь спинками на солнце, а потом, как опытные ныряльщики, бесшумно уходили под воду головой вниз.

— Рыба! — услышал Томас Хадсон крик Тома-младшего. — Рыба! Вон она! Прямо за тобой, Дэйв! Смотри!

Томас Хадсон видел, как вода словно вскипела за кормой, но сама рыба не показывалась. Дэвид надежнее закрепил удилище и не спускал глаз с лески, перекинутой через аутригер. Леска медленно разматывалась длинными кольцами, но, касаясь воды, сразу натягивалась и начинала стремительно, под углом разрезать воду.

— Подсекай ее, Дэйв! Подсекай смелей! — крикнул Эдди из люка.

— Подсекай, Дэйв! Ради бога, подсекай! — взмолился Эндрю.

— Заткнись, — сказал ему Дэвид. — Я ее веду.

Он не спешил подсекать, и леска продолжала разматываться, уходя в воду под тем же углом, удилище изогнулось, и мальчик изо всей силы удерживал его. Томас Хадсон сбросил скорость, и катер теперь медленно покачивался на воде.

— Ну, подсекай же, — умолял Эндрю. — Или дай я подсеку.

Но Дэвид только крепко сжимал удилище, глядя, как леска движется под тем же углом. Тормоз он снял совсем.

— Это меч-рыба, папа, — сказал он, не поднимая глаз. — Я видел меч, когда она схватила наживку.

— Что ты говоришь! — воскликнул Эндрю. — Ну и дела!

— Ну, теперь тебе, пожалуй, и правда надо подсекать, — встал рядом с мальчиком Роджер. Он откинул спинку сиденья и закрепил ремни. — Подсекай, Дэйв, не тяни!

— Думаете, крючок глубоко вошел? — спросил Дэвид. — Может, она просто держит его во рту и плывет с ним?

— Так лучше подсечь, пока она его не выплюнула.

Дэвид уперся крепче ногами, закрепил тормоз на катушке и с силой дернул, ощутив большой вес на конце лески. Он дернул еще раз и еще, удилище при этом изогнулось, как лук. Леска продолжала раскручиваться. Рыба не поддавалась.

— Подсекай еще, Дэйв, — сказал Роджер. — Вгони крючок глубже.

Дэвид изо всех сил дернул снова, леска бешено закрутилась, а удилище изогнулось так сильно, что мальчик еле его удержал.

— Слава богу! — сказал он благочестиво. — Кажется, она заглотила.

— Теперь не тяни так, — посоветовал Роджер. — А ты, Том, разворачивайся помаленьку и следи за леской.

— Есть разворачиваться и следить за леской, — повторил Томас Хадсон. — Ты в порядке, Дэйв?

— Еще в каком порядке! — ответил Дэйв. — Только бы выловить эту рыбу.

Томас Хадсон развернул катер вокруг кормы. Леска почти вся размоталась, и Томас Хадсон повел катер навстречу рыбе.

— Ну а теперь подтягивай леску, — сказал Роджер. — Действуй с умом, Дэйв.

Дэвид нагибался, выпрямлялся и наматывал леску на катушку, опять нагибался, выпрямлялся и наматывал, действуя равномерно, как автомат, и изрядная часть лески уже вернулась на катушку.

— Еще никому из нашей семьи не удалось поймать меч-рыбу, — сказал Эндрю.

— Заткнись, будь добр, — оборвал его Дэвид. — А то сглазишь.

— Я помолчу, — сказал Эндрю. — С тех пор как ты ее подсек, я только и делаю, что молюсь.

— Как ты думаешь, крючок не разорвет ей пасть? — шепнул Том-младший отцу, который стоял за штурвалом, постоянно оглядываясь на корму и следя за углом лески, белевшей в темной воде.

— Надеюсь, нет. У Дэйва не хватило бы силы.

— Я все сделаю, если ее поймаем, — сказал Том-младший. — Все, что угодно. Обещаю. Из кожи вылезу. Принеси ему воды, Энди.

— Я принесу, — вызвался Эдди. — Держись, Дэйв, мой мальчик.

— Не надо подпускать ее ближе! — крикнул Роджер. Он был опытный рыболов, и Томас Хадсон сразу его понял.

— Сейчас я заведу ее за корму, — отозвался Томас Хадсон и так легко и мягко развернул катер, что вода за кормой почти не колыхнулась.

Рыба рвалась в глубину, и Томас Хадсон с предельной осторожностью дал задний ход, чтобы ослабить натяжение лески. Но