Где сливаются реки - Мэри Элис Монро

– Ты вылезаешь?

– Сейчас.

– Не слишком-то ты торопишься.

Девочка явно сердилась, поэтому мне пришлось встать на четвереньки и быстро выползти из темноты на яркий дневной свет. Я прикрыла глаза рукой и скривилась, сообразив, что, по-видимому, проспала внутри дерева всю ночь. Потом я смахнула с лица спутанные пряди волос. Мама называла мою шевелюру крысиным гнездом. Я очутилась на улице средь бела дня в ночной рубашке, в придачу грязной и с рваным подолом. Хорошо, что мама собиралась сшить мне новую.

– Ты – мисс Элиза Риверс, верно?

– Угу, – пробормотала я, протирая глаза и разглядывая девочку, на вид примерно моего возраста, стоявшую на коленках рядом со мной. Вроде бы обычная негритяночка, но я никогда раньше таких не встречала. Черные волосы заплетены в тугие косички, рассыпавшиеся по плечам, а глаза прямо-таки поразительные: с зелеными, золотистыми и серыми кругами, заключенными в темный ободок. Так и притягивают взгляд, будто в солнечный день смотришь в лесную чащу.

– Твои папа и мама тебя потеряли, – с упреком объяснила незнакомка. – Мой отец отправил меня в лес, чтобы найти тебя. Ей-богу, тебя ищет весь округ Бофорт. Со вчерашнего вечера. – В ее глазах поблескивало любопытство. – Даже реки обшаривают.

Услышав это, я ощутила восторженный трепет оттого, что стала объектом столь пристального внимания, и одновременно страх, что по возвращении домой меня выпорют.

– Я заблудилась.

– Да уж понятно, – кивнула девочка, разглядывая меня. Затем сочувственно добавила: – У тебя все руки в царапинах. Болит?

Я помотала головой.

– Ладно, тогда пошли. – И моя новая знакомая поднялась на ноги. – Наш коттедж прямо за лесом, у реки.

Я заартачилась:

– Мне надо домой.

– Это слишком далеко. Скоро должен вернуться Уилтон. Он лучше знает, как сообщить твоим, что с тобой все в порядке.

– Ты знакома с Уилтоном? – удивилась я, пораженная тем, что она знает нашего управляющего.

Девочка скорчила гримаску и развела руками.

– Конечно, знакома. Он мой папа.

Папа? Я почесала в затылке. Не знала, что у Уилтона есть дочь. Жены у него не было.

– Ты называешь своего папу Уилтоном?

– Его все так называют.

– Почему же я никогда раньше не встречала тебя?

Девочка лишь пожала плечами.

– А почему я тоже никогда раньше тебя не встречала? – С этими словами она повернулась на пятках и засеменила прочь.

Мне показалось странным, что дочь называет родного отца по имени, но у меня не было времени задумываться об этом, ведь девочка уже удалялась. Мне не хотелось снова потеряться, поэтому я выпрямилась, отряхнулась и побежала за ней. Мы стали гуськом спускаться к реке по хорошо проторенной тропинке. Трава, еще сырая после дождя, намочила подол моей ночнушки, но на ярком безоблачном небе уже вовсю сияло солнце. Моя новая знакомая, шедшая впереди, широко размахивала руками; ее худенькие ножки шагали уверенно и размашисто. Она была в коричневых шнурованных башмаках и желтом платьице до колен. Мне было трудно поспевать за ней босиком, да и ночная рубашка цеплялась за каждую встречную ветку или пенек. Раздосадованная этим, я собрала подол ночнушки в кулаки, подтянула ее до колен и бросилась догонять свою спутницу.

– Эй, я не знаю, как тебя зовут! – крикнула я.

Девочка обернулась и сообщила через плечо:

– Кави. Папа говорит, что дал мне это имя, потому что мы такие и есть[10]. Стая, которая держится вместе. Ведь мама умерла, когда я была совсем малюткой.

– Как грустно!

– Ничуть. Я ее совсем не помню.

Кави говорила об этом так буднично, что я сразу ей поверила.

– Кстати, сколько тебе лет? – поинтересовалась я.

– Восемь. Почти девять.

– Мне тоже.

Она скептически скривила губы.

– Ты для восьми лет больно уж щуплая.

Я сердито насупилась.

– А ты для восьми лет больно уж наглая.

Кави лишь пожала плечами, отвернулась и снова зашагала вперед. Я почувствовала, что готова взорваться, однако спорить со спутницей сейчас не собиралась. Просто тряхнула головой и вприпрыжку бросилась за ней. Дальше мы шли молча.

Я услыхала шум реки еще до того, как увидела ее. Вода, вышедшая из берегов после ночного ливня, стремительно неслась вперед. Солнечный свет, играя в бурном потоке, отбрасывал искристые блики на тучи москитов, реявшие над водой. Хотя уже наступила осень, вся окружающая растительность от трав по берегам до низкорослых кустов и деревьев по-прежнему оставалась сочно-зеленой. И лишь порой то тут, то там я замечала в листве золотистые всполохи, предвестники близких перемен. Папа говорил, что осень – его любимое время года. Почему, я в точности не знала: то ли из-за буйства красок, то ли из-за того, что начинался сезон охоты. Тропинка сделала поворот, и перед нами предстал опрятный белый коттедж на живописном взгорке.

– Подожди здесь, – велела мне Кави.

Я повиновалась. Моя спутница устремилась к дому, перед которым расстилалась подстриженная лужайка, и поднялась по деревянной лесенке на крыльцо. Приблизившись, я увидела у входной двери пару мужских ботинок, судя по всему принадлежащих Уилтону. Кави переступила порог, направилась прямиком к маленькому деревянному столику между двумя стульями с дощатыми спинками и достала что-то из стоявшей на нем жестяной коробки. Вернувшись во двор, девочка молча зашагала к похожему на вигвам шалашику из трех связанных наверху больших веток, установленному над основанием из гравия, где было устроено нечто вроде очага.

Я подошла поближе и, увидев, как Кави чиркнула спичкой, в восхищении разинула рот. Мне мама не разрешала даже прикасаться к спичкам, а вот Кави, кажется, ловко умела с ними обращаться. Спичка вспыхнула, и девочка наклонилась, чтобы поджечь сухую траву и листья под хворостом. Огонь быстро занялся. Я была поражена.

– Теперь нужно немного зелени, – сказала Кави. – Давай попробуем раздобыть кедровый лапник. Он лучше всего.

Я не призналась, что понятия не имею, как выглядит кедровый лапник, однако снова отправилась вслед за Кави и, по ее примеру, стала собирать в ближайшем леске пушистые плоские веточки. Затем мы поспешили обратно, чтобы подбросить лапник в костер. Теперь огонь запылал вовсю. Всякий раз, как мы подбрасывали в пламя новые веточки, оно пожирало их, точно голодный зверь, после чего изрыгало в небо высокие клубы дыма. При каждом всполохе я радостно смеялась.

– Ну вот, – сказала Кави, с удовлетворением взирая на дымящий костер.

– Для чего это?

Кави уставилась на меня, как на дурочку.

– Дымовой сигнал. Уилтон соорудил костер специально для меня: если я буду срочно нуждаться в нем, он увидит дым и сразу прибежит. Думаю, сейчас как раз такой случай. – Кави вытерла испачканные золой руки о фартук. – Нам остается