Кафешка Поттера - v1kker
Тишина.
— У него был план. На меня. С первого курса. Куда меня послать. Когда. Зачем. Я был инструментом. Удобным. По форме его руки.
Питер смотрел.
— Я выполнил план. Спас мир. Умер. Воскрес. Семнадцать лет. — Гарри взял другой стакан. — Меня растили как растят дерево — чтобы срубить на доски. Доски хорошие. Дерево осталось рубленое. Я пятнадцать лет учусь жить как срубленное. Получается. Медленно.
Питер сглотнул.
— Это… жёстко.
— С великими учителями — часто.
Тишина. Спицы. За окном машина.
— Мистер Старк? — спросил Питер тихо.
— Старк другой.
— Откуда вы знаете?
— Старк не строит план. Старк — испуганный взрослый, который не знает, что делать с пятнадцатилетним подопечным. Он видел, как ты дрался с Капитаном Америкой. Теперь лежит ночами и думает: что, если этот пацан умрёт. И что я тогда скажу его тёте. И ему легче не отвечать, чем отвечать.
— Это…
— Это страх. Страх лечится. План — нет.
Питер смотрел в чашку.
— Тебе повезло, малыш, — сказал Гарри.
Питер поднял глаза.
— Чем?
— Тем, что Старк тебе не отвечает. Серьёзно. Пока он не отвечает — у тебя есть шанс быть пятнадцатилеткой. Школа. Тётя. Влюбляться. Тестировать стены лбом. Расти.
— Я хочу в Мстители.
— Знаю.
— И я готов.
— Знаю.
— Тогда почему вы говорите…
— Потому что слава к тебе придёт, Питер. Я это знаю.
Питер моргнул.
— Откуда?
— Вижу. Не сейчас — скоро. Через год, может два. Она тебя найдёт. От неё не уйти. — Гарри положил тряпку. — Пока её нет — собирай. Тётю. Школу. Сэндвичи. Девочку. Друга. Чашку какао в незнакомом кафе. Всё, что можно собрать.
— Зачем собирать?
— Потому что когда слава придёт — а она придёт — она сожрёт всё, что не было собрано. А что было — оставит. Это закон.
— Подготовиться к славе.
— Подготовиться к жизни после неё. Слава короче, чем кажется. После — вся остальная жизнь.
Тишина.
— Откуда вы знаете, что слава придёт и что потом она сожрет всё, что не было собрано? — спросил Питер. Тихо.
Гарри посмотрел на него. Долго.
— Когда-то и мне было пятнадцать.
* * *
Питер молчал. Гарри протирал стакан.
— А мистер Старк? — спросил Питер. — Он знает?
— Что слава к тебе придёт?
— Да.
— Думаю, да. Поэтому и боится. — Гарри взял другой стакан. — Старк прошёл славу. Знает, как она ломает. Видит на тебе то же, что вижу я. И ему сейчас надо тебя или защитить, или подготовить, и он не знает, что выбрать. Поэтому молчит.
— Это не очень полезно.
— Это очень не полезно. Но он научится. Ему нужно время. — Гарри помолчал. — Пятнадцатилетки растут быстрее, чем сорокалетние мужчины умеют меняться. Это, по-моему, главная трагедия наставничества.
* * *
Питер просидел в кафе час и двадцать минут.
Доел сэндвич. Выпил два какао. Рассказал про тётю Мэй (без имени). Про друга (без имени). Про девочку, которую ему стыдно назвать «девочкой, которая мне нравится» (без имени). Про дядю Бена… Гарри слушал. Протирал стакан.
В четыре тридцать Питер встал.
— Мне домой. Тётя ждёт. У нас сегодня тайская еда, тётя её плохо готовит, поэтому мы заказываем у мистера Делмара, он итальянец, но…
— Звучит здорово.
— Гарри.
— Да?
— Можно я приду ещё?
— Каждый день, кроме воскресенья.
— Я постараюсь не часто.
— Приходи когда захочешь.
Питер положил на стойку три доллара. Чаевые. Это было всё, что он мог.
Дошёл до двери.
— Гарри.
— Да?
— Мистер Старк правда сюда ходит?
— Каждую пятницу. С девяти до десяти.
— Спасибо.
— Приходи, Питер.
Колокольчик звякнул.
* * *
Гарри сидел в подсобке. Хедвиг на жёрдочке, перья гладкие. Гречка остывала.
— Пятнадцать, — сказал Гарри.
Хедвиг ухнула.
— Укушенный. Чувствует пространство, как анимаги. Только без формы.
Чай. Подстаканник. Тёплый металл в ладони.
— Старк его игнорирует. Думает, что защищает. Мне это знакомо. Меня не игнорировали — меня вели. Что хуже.
Хедвиг моргнула.
— Я ему сказал — повезло. Он мне не поверил. Поверит года через три, когда придёт слава. А она придёт.
Тишина.
— Один человек говорил: «Не лезь в чужую судьбу с инструкцией. Если она хорошая — ребёнок дойдёт сам. Если плохая — твоя инструкция её только ускорит».
Гарри отпил чай.
— Я ему не дал инструкцию. Я ему дал какао. И сэндвич.
Хедвиг ухнула. Одобрительно.
— Интересно, — сказал Гарри. — теперь у меня и паук есть.
Хедвиг повернула голову.
— Не настоящий. По описанию.
Хедвиг ухнула. Почти разочарованно.
— Я тоже думал, что будет настоящий.
Примечание к части
На бусти главы выходят раньше!
Ссылка в профиле
Квилл
Примечание к части
На бусти главы выходят раньше
Ссылка в профиле
Питер Квилл не был на Земле около двадцати шести лет.
Йонду забрал его из больничного коридора в августе восемьдесят восьмого — через одиннадцать минут после того, как мама перестала держать его за руку. С тех пор Питер дважды собирался вернуться. Оба раза не доехал. В этот раз он туда полетел, потому что от него стало пахнуть.
— От тебя пахнет, Питер, — сказала Мантис. — Горем. Старым, тридцатилетним. И сверху — новым, на похоронной соли. От этого пахнет на всю Милано. Дракс не спит. Грут плачет в горшке. Ракета пьёт.
— Это смыть нельзя?
— Нельзя. Лети туда, где жила твоя мать. Постой. Поешь её еду. Часть отпустит.
— А что не отпустит?
— То, что останется на всю жизнь. Но станет легче нести.
Питер выпил тёплое пиво залпом.
— Восемь часов.
— Тебе понадобится больше.
— Не надейся.
* * *
Милано посадили в лесу в Нью-Джерси. До Манхэттена Питер добирался шесть часов и три попутки — фермер с курами, женщина, спрашивавшая, не из «тех самых Шреков», и молчаливый старик в пикапе.
По Бруклину он шёл пешком.
В районе, который, как он узнает потом, называется Кобл Хилл, он услышал из приоткрытой форточки тихую музыку. Кэт Стивенс. «Father and Son».
Питер остановился посреди тротуара.
Это была мамина песня. Она ее ставила в машине. «Питер, когда мне будет плохо — поставь мне это». Он не поставил. Он не успел.
Эта же песня играла на похоронах Йонду.
Над дверью маленького углового кафе покачивалась облупившаяся вывеска. The Snitch. Под буквами — крылатый мячик.
Питер толкнул дверь.
Колокольчик звякнул.
* * *
Восемь столиков. Стойка тёмного дерева. На стене фотография семерых рыжих, которые махали руками. В углу старушка с вязанием. За стойкой — парень. Худой, в фартуке, в очках. Шрам