Кафешка Поттера - v1kker

— За Клинта. Он стал спокойнее. После того как начал сюда ходить. Я заметила. Дети заметили. Он лучше спит. Меньше дёргается на звуки. Я знаю его двадцать лет, и он меняется только когда чувствует себя в безопасности и поверь мне: здесь — он чувствует.

Гарри молчал.

— Так что спасибо, — повторила Лора. — За всё это, — она обвела рукой кафе. — Что бы это ни было.

— Это кафе, — ответил Гарри.

Лора улыбнулась.

— Конечно, — подмигнула она. — Кафе.

Она вернулась за столик. Натаниэль проснулся и потянулся к Тору, который осторожно — осторожно, как хрустальную вазу — взял его на руки. Трёхлетний ребёнок на руках у бога грома. Лила хлопала в ладоши. Клинт фотографировал.

Тор чуть не сломал вентиляцию.

Силой Мыслей.

От перенапряжения.

Гарри смотрел на всё это из-за стойки. На людей, которые заполнили его кафе. На шум, который заполнил его тишину. На Тора с ребёнком на руках, на Тони с Пеппер, на Стива, на Наташу, на Брюса, на Клинта, на Макгонагалл.

На рисунок Стива над кассой.

На фотографии Уизли на стене.

Было тепло.

* * *

Суббота, поздний вечер

Последний стул на последнем столе. Тишина. Макгонагалл ушла в девять. Все остальные чуть позже. Тор унёс дверь обратно — «я вернусь с правильным размером!»

Гарри сидел на полу за стойкой. Хедвиг на плече.

— Их было двенадцать, — сказал он. — В кафе на восемь столиков.

Хедвиг ухнула.

— Один человек бы сказал: «Или гони, или корми».

Пауза.

— Я кормлю.

Примечание к части

Следующая глава уже на бусти!

Примечание к части

Следующая глава уже на бусти!

Ссылка в профиле

Тор вернулся через две недели. С дверью.

Правильной дверью — нужного размера, дубовой, без рун и без ручки в форме молнии. Обычная дверь. Тор нёс её на одном плече, как сумку, и выглядел при этом оскорблённым, потому что Гарри попросил «обычную», а для Тора обычное было синонимом позора.

— Я сделал, как ты просил, — сказал Тор, прислоняя дверь к стене кафе. — Дуб. Без украшений. Без рун. Без усиления. Она даже не зачарована на огнестойкость. Это всё равно что подарить меч без лезвия.

— Это дверь, — сказал Гарри. — Она должна открываться и закрываться. Больше от неё ничего не требуется.

— В Асгарде двери рассказывают истории.

— В Бруклине двери закрывают сквозняк.

Тор вздохнул так, что салфетки на стойке разлетелись. Гарри собрал их молча, указал на табурет. Тор сел. Табурет выдержал — укрепляющие чары работали.

— Сливочное пиво? — спросил Гарри.

— Четыре.

Гарри налил. Тор выпил первое залпом, второе — в два глотка, третье — медленнее. На четвёртом — остановился. Держал кружку обеими руками и смотрел в неё, и Гарри, который четырнадцать лет наблюдал за людьми из-за стойки, увидел то, чего в прошлый раз не было.

Тревога.

У бога грома тряслись руки. Едва заметно — на человеке Гарри бы не разглядел, но Тор был существом другого масштаба, и когда его пальцы подрагивали, кружка в них гудела, как камертон.

— Что случилось? — спросил Гарри.

Тор поднял голову. Голубые глаза — яркие, обычно весёлые, как у ребёнка на ярмарке, — были тусклее. Темнее.

— Мой брат, — сказал Тор.

Гарри ждал.

— Локи. Он… — Тор замолчал. Отпил сливочного пива. Поставил кружку. — Я должен рассказать тебе о моём брате.

— Расскажи.

— Он умный. Умнее меня — я знаю, ты удивлён, потому что я произвожу впечатление—

— Я не удивлён.

— …величия и мудрости, да, но Локи — другой. Он хитрый. Он всегда был хитрым. Когда мы были детьми, он превращался в змею, потому что знал, что я люблю змей, и когда я поднял его — он снова стал собой и ударил меня ножом.

Пауза.

— Ему было восемь, — добавил Тор. — Мне — десять. Рана была неглубокая.

— Он ударил тебя ножом в восемь лет, — повторил Гарри.

— Да! — Тор просиял. — Великолепный удар. Я до сих пор горжусь им. Ну, горжусь Локи. За удар.

Гарри протирал стакан и пытался обработать информацию.

— Ладно, — сказал он. — Твой брат. Умный, хитрый, любит ножи. Что с ним?

Тор замолчал. Надолго — по его меркам. Пять секунд. Вечность.

— Он упал, — сказал Тор. — С моста. В пустоту. Между мирами. Я держал его за руку, и он отпустил. Сам.

Тишина. Макгонагалл в углу перестала вязать — на секунду. Продолжила.

— Все говорят, что он мёртв, — сказал Тор. — Отец говорит. Мать говорит. Хеймдалль не видит его. Все девять миров — молчат.

— Но ты не веришь.

Тор посмотрел на Гарри. Прямо, открыто, с той детской честностью, которая в огромном теле бога грома выглядела одновременно нелепой и разрушительной.

— Локи не умирает, — сказал он. — Локи обманывает. Это одно и то же, для него. Он падал, и горел, и замерзал, и каждый раз — возвращался. Потому что Локи ненавидит проигрывать, а смерть — это проигрыш.

— И ты думаешь, он вернётся.

— Я знаю, что вернётся. — Тор допил четвёртое сливочное пиво. — Вопрос — как. И зачем. И что он принесёт с собой.

Гарри поставил перед ним пятое. Тор взял, но пить не стал. Крутил кружку в руках.

— Я слышал вещи, — сказал Тор. — На Асгарде. Шёпот. Слухи. Что в дальних мирах кто-то собирает армию. Что кто-то ищет… вещь. Древнюю, сильную. Тессеракт. Ваш ЩИТ хранит его — Фьюри думает, что я об этом не знаю, но я знаю. Все знают. Он фонит, как маяк, на все девять миров.

— Как моё кафе? — спросил Гарри.

Тор посмотрел на него. Потом — рассмеялся. Коротко, без обычного раската.

— Нет. Твоё кафе — тёплое. Тессеракт — холодный. Разные маяки. Разные гости.

— И какие гости могут прийти на Тессеракт?

— Плохие, — сказал Тор просто. — Голодные. Их много.

Тишина. За окном Бруклин жил своей вечерней жизнью — огни, голоса, гудки.

— Я боюсь, что Локи приведёт их, — сказал Тор. И голос у него стал тихим — по-настоящему тихим, по-человечески, без остатка божественного грохота. — Я боюсь, что он упал туда, где они живут, и они его нашли, и он… Локи слаб, когда ему больно. А ему больно. Я это знаю.

— Ты любишь его, — сказал Гарри.

Тор моргнул. Как будто ему сказали очевидную вещь, которую он почему-то забывал произнести вслух.

— Он мой брат. Он ударил меня ножом, обманывал, предавал и пытался захватить трон. Конечно, я его люблю.

Гарри усмехнулся. Тор увидел усмешку и нахмурился.

— Ты смеёшься?

— Нет. У меня… было похоже. Человек, которого я считал своим учителем. Он врал мне.