Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Первой мыслью было аккуратно ретироваться, пока он меня не заметил, однако я села на соседнюю лавочку и также устремила взор наверх, вдыхая тёплый ночной воздух. Копилку вопросов в голове пополнил ещё один: откуда он узнал про моё тайное место? Не знаю, сколько мы так просидели в полном молчании – то ли десять минут, то ли час – время словно остановилось и перестало существовать.
Через какое-то время стал дуть прохладный ночной ветер, и я поёжилась. Директор, тяжело вздохнув, встал с лавочки и направился ко мне.
– Холодно, – сказал он. – Пора возвращаться.
Я послушно встала. Он галантно придержал дверь, которая вела обратно в коридор общежития, и я кивнула. Мы так и ничего друг другу не сказали, однако всё было понятно без слов.
Я вернулась к себе и легла обратно в постель, чувствуя, как по лицу бегут тёплые ручейки слёз. В определённый момент мой организм настолько выбился из сил, что я провалилась в глубокий, ничем не прерываемый сон.
Наутро мы с Катей проснулись с будильником и, позавтракав в полном молчании, выкатили чемоданы к необычным лифтам, которые ездили только по определённым этажам. Последний раз окинув взглядом нашу комнату и коридор общежития, мы спустились в холл. В глазах у обеих стояли слёзы.
В лобби общежития собрались все корейцы, которые с нами так или иначе взаимодействовали: Англичанин, Ловелас, Качок, Вратарь и некоторые другие. С каждым из них я обнялась на прощание, а Англичанин похлопал меня по спине. Он пытался это скрыть, но в его взгляде также стояли слёзы, а Качку что-то подозрительно невовремя попало в глаз.
Окинув всех в последний раз взглядом, я села в автобус. До аэропорта с нами ехали только директор и Мухён с Мирой, поэтому вскоре вся компания корейцев, которые до последнего махали, пока автобус не скрылся за углом, пропала из виду.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В груди словно зияла дыра, которую вряд ли чем-то можно будет восполнить.
Путь до аэропорта занял около часа. Ехали мы в гробовом молчании. Даже вечно звонящий телефон директора сегодня не издавал ни звука.
Наконец мы доехали и направились к стойкам регистрации. Обычно на выезде из Кореи также необходимо проходить доскональный досмотр, однако сотрудники аэропорта лишь просканировали наши чемоданы и махнули рукой: мол, проходите и так.
С паспортами и посадочными талонами в руках мы предстали перед финальным прощанием с нашими верными сопровождающими. Мира даже не пыталась скрыть слёзы, а Мухён периодически яро тёр глаза краем рубашки.
Я, уже не сдерживая всхлипы, обнялась с каждым из них. Накануне вечером они пришли к нам с Катей в комнату, и мы обменялись телефонами и адресами на случай, если они приедут в Россию, или нам снова доведётся приехать в страну утренней свежести. Мысль о том, что, возможно, когда-то мой телефон зазвонит и на другой линии я услышу голос Мухёна или Миры, немного успокаивала и давала надежду.
Наконец мы оторвались друг от друга, и пришёл черёд директора. Он стоял в стороне и ничего не говорил, но его глаза зияли грустью и пустотой.
Заметив мой взгляд, в два шага он резко подошёл ко мне. На секунду я подумала, что он хочет меня обнять, однако он молча протянул мне широкую ладонь. Я вложила свою руку в его, и она утонула в его крепком рукопожатии. Бросив последний раз на него взгляд, я сказала:
– До свидания.
Он ничего не ответил и просто отрывисто кивнул. Я кивнула в ответ и, улыбнувшись сквозь слёзы, слегка поклонилась. Затем я развернулась и, не оборачиваясь назад, прошла на стойку паспортного контроля.
На этот раз мои документы не вызвали никаких вопросов, и вот я оказалась в зале ожидания, где нам предстояло скоротать время до рейса, который навсегда увозил нас из Колыбели солнца.
Было раннее утро, и за окном уже начало подниматься яркое летнее светило. Я подумала о том, что совсем скоро зазвенит рупор на детском саду, а пионеры, у которых уже закончились каникулы, с рюкзачками наперевес зашагают в школу. Всё будет, как прежде, кроме одного: мы уже не будем частью этого мира.
Вскоре мы отправились на посадку и прошли в самолёт. Я бросила последний взгляд на здание аэропорта: здесь началась эта красивая история, здесь она и закончилась.
– Прощай, – прошептала я. – Пусть твоё небо всегда освещает свет восходящего солнца.
Эпилог
Со времени моей стажировки прошло больше пяти лет, а я до сих пор с теплотой вспоминаю всё, что мне довелось увидеть и испытать: наши ночные приключения, экскурсии, весёлые пары…
Не забываю я и тех людей, с которыми встретилась. Они продолжают занимать отдельное место в моём сердце. С удовольствием я рассказываю истории об искренней Мире, бесхитростном Мухёне, смешном Англичанине и неловком Качке. О доброте и заботе нашего замечательного директора, о котором у меня осталось столько воспоминаний.
Бывает, на меня накатывает тоска по нашей стажировке, и тогда я открываю заметку, в которой Мухён и Мира заботливо оставили свои адреса и контактные номера. В эти минуты я снова думаю: зазвонит ли когда-нибудь мой телефон и услышу ли я снова их голоса?
Пока что не зазвонил.
Но надежду я не теряю.