Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн

здания города и ближайших его окрестностей: собор, четыре «линга», Ремошэ, частный дворец далай-ламы, Нарбу-линг и великолепную группу строений, составляющую обитель оракула Лхассы, расположенную недалеко от Бробуна. Не менее интересным оказался подробный осмотр палаток и лавок, образующих рынок; они расположены в Внутреннем кругу и в прилегающих к нему улицах. В большинстве случаев торговлю ведут женщины, вообще играющие большую роль в социальной и экономической жизни страны. Крупные магазины, собственниками которых большею частью являются кашмирские купцы, торгуют шерстяными и шелковыми тканями и в очень незначительном размере бумажными. Шерсть — тибетская, а шелк — большею частью китайский. Готовых вещей не продают. Имеются мужские шляпы самых разнообразных образцов и цветов: для мужчин в Тибете не существует национального головного убора — в последнее время они стали носить европейские фетровые шляпы. Женщины больше носят традиционный головной убор, весьма сложное украшение — «пар-тук». Интересны лавочки продавцов драгоценных камней; первое место занимают кораллы и бирюза, которую тибетцы ценят выше всего; за хорошие экземпляры платят баснословные цены. В многочисленных лавках, торгующих предметами культа, выставлены молитвенные колеса, колокольчики, чаши, ящики для сохранения заклинаний и картинок религиозного содержания, масляные лампы и проч. Рыночным товаром являются также деревянные чайные чашки, палочки, заменяющие вилки и ложки, — ими в Тибете пользуются только высшие классы, позаимствовавшие этот обычай у китайцев, — стальные кинжалы, короткие мечи и т. п. Из пищевых продуктов особенно большой сбыт имеет китайский плиточный чай.

Бойкот иностранцев не простирается на иностранные товары, и на рынке встречаешь много предметов, вывезенных из Калимпонга. К ним принадлежат ножницы, дешевые зеркала, спички, и в небольшом количестве душистое мыло. Спички и свечи завоевали Лхассу и с успехом заменили огниво и масляную лампу. Присутствие мыла не служит доказательством борьбы с нечистоплотностью; крестьяне любят его за приятный запах и намазывают им тело для тепла.

Главным предметом вывоза служит шерсть; в значительно меньшем размере вывозятся меха и мускус; известное количество буры проникает в Индию через Непал; тибетские мулы, пони, овцы и козы встречаются на многих иностранных рынках.

Три главных торговых пути соединяют Лхассу с внешним миром: один ведет в Пекин через Тачиенлу; он в настоящее время вследствие враждебных отношений между Тибетом и Китаем почти закрыт, Второй идет из Лхассы через Шигацзе в далекий Ладак и в Кашмир; этот слишком дальний путь отчасти уже потерял свое значение. Третий путь, в настоящее время самый важный, соединяет Лхассу с Калимпонгом, проходя через Гианцзе, Пари, Ятунг и долину Чумби. Это — та линия, по которой ныне течет торговый поток Тибета, но я убежден, что более естественный выход в Индию ведет через Кампа-дцонг в долину Тисты. Этот путь раз навсегда покончил бы с неимоверно крутым и неудобным перевалом Джелап, так как по долине Тисты легко провести не только колесную, но и годную для моторного движения дорогу. Подъем долины так легок, что, наверное, допускает постройку и железной дороги, а раз достигнуто тибетское плато, то не трудно пересечь его равнины рельсовыми путями. Такой проект однако едва ли будет осуществлен в скором времени. Помимо стремления народа к полной изоляции, возникает еще вопрос, могут ли ресурсы Тибета обеспечить подобный расход? Тибет никогда не станет крупной земледельческой страной, и хотя в благоприятных условиях его запасы шерсти и живого скота могли бы возрасти до огромных размеров, — этого все же было бы недостаточно для того, чтобы возбудить интерес к железнодорожному строительству.

Коснусь еще вопроса о минеральных ресурсах.

Разработка их всегда тормозилась монахами, считающими недра земли местопребыванием демонов, мстящих за нарушение их покоя. Не взирая на это, тибетцы все же эксплоатируют несколько золотых приисков способом, не вполне противоречащим предубеждению против разрытия земли, т. е. способом промывания. Некоторые из этих приисков, в небольшом масштабе и с довольно примитивными средствами, работают уже около двух столетий и оправдали свою эксплоатацию; крупной золотоносной жилы однако не было найдено. Тибет изобилует железной рудой, которая со временем без сомнения будет разработана. О существовании угольных пластов ничего неизвестно. Судя по аналогии, можно считать вероятным присутствие нефтяных источников под поверхностью некоторых равнин, но бурения произведено не было.

Большой интерес представляли для меня прогулки в Сетам, где я мог наблюдать учение солдат новой армии. Эта армия является всецело результатом независимости, достигнутой Тибетом в 1912 году. Далай-лама настоял на организации сильной армии в целях сохранения приобретенной независимости и обеспечения внутреннего порядка. Экспедиция Ионгхёзбенда показала все превосходство европейской тактики и снаряжения; последствием этой экспедиции было создание новой тибетской армии по британскому образцу.

В Тибете из каждой семьи, насчитывающей больше одного сына, один может быть призван в армию, но эта система за недостатком экипировки, должного снабжения и денег еще не стала принудительной. Солдаты в настоящее время образуют еще обособленный класс профессионалов, численность которого ежегодно растет. Уже имеются инженерные роты, транспортные части, конница и даже артиллерийские кадры, насчитывающие пока только небольшое количество легких горных пушек. Величайшее внимание обращено на пехоту. До сих пор организовано четыре пехотных полка, по шестнадцати рот в каждом. Пулеметная стрельба практикуется; принята система, удобная по портативности.

Тибетские войска имеют отличный вид и отдаются своему делу с большим рвением. Введены все роды военных упражнений, включая маневры, ротное учение, сигнализацию флажную и световую. Слабой стороной армии является командный состав. Офицеры вербуются из среды вырождающейся знати и, насколько я имел случай наблюдать, редко обладают выносливостью.

Тибетская армия многому научилась от английских и индийских офицеров. Этим офицерам, конечно, не был разрешен приезд в Лхассу, но в Гианцзе, как мы уже знаем, имеется британский аванпост, и тибетское правительство благодаря состоявшемуся соглашению размещает отдельные войсковые группы в Гианцзе, где они имеют случай наблюдать и копировать английскую военную тактику. В последние годы британские офицеры даже получили право учреждать для тибетских солдат учебные курсы. Обученные группы возвращаются в Лхассу и заменяются свежими.

Каждый день моего пребывания в Лхассе приносил с собой что-нибудь новое и интересное, но с каждым днем меня все сильнее и сильнее тянуло обратно в Англию. Срок моего отпуска давно истек, здоровье поправлялось плохо, и я наконец обратился в кашак с просьбой о разрешении на выезд.

Думаю, что между чиновниками было не мало таких, которые были рады избавиться от столь неудобного гостя, тем не менее пришлось нажать много пружин, чтобы получить необходимые бумаги для безопасного возвращеняя в Индию. В конце концов я получил не только все необходимые документы, но и вьючных животных, взамен собственных, которые погибли все до последнего, пропуски во все