Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн
Телеграф был построен по распоряжению кабинета министров, отданному под давлением Царонга, без предварительного согласия национального собрания, что вызвало большое возмущение со стороны этого реакционного органа.
Для понимания политики Тибета интересно поближе узнать отношения, существующие между далай-ламой и таши-ламой.
В смысле политической власти первый почти всецело затмевает второго. Свидания между обоими властителями происходят чрезвычайно редко. Два года тому назад таши-лама сделал официальный визит далай-ламе, старшему по годам. Посвящение в высший сан совершается ими обоюдно, без жреца. Долгое время признавалась равпозначимость их, однако в настоящее время соперничество обоих дворов обострилось, и на почве событий последних двадцати лет враждебные отношения между далай-ламой и таши-ламой приняли серьезный характер. В 1904 году, когда далай-лама бежал в Монголию, китайские власти, занявшие Лхассу, свергли его с престола и провозгласили правителем страны таши-ламу. Когда далай-ламе удалось путем непосредственных переговоров с Пекином добиться возвращения в Тибет, таши-лама снова занял второе место. В 1910 году, когда китайцы, недовольные далай-ламой, ввели в Тибет военные силы и далай-лама бежал в Индию, он сам передал свою власть таши-ламе, который однако пользовался ею только номинально. Восстание 1912 года ниспровергло владычество Китая, и далай-лама мог снова вернуться. Таши-лама без всякого протеста вернул государственную печать, но самый факт, что верховная власть временно была в руках соперника, не давал далай-ламе покоя, и он стал подвергать таши-ламу ряду мелких преследований. Эти преследования долго переносились таши-ламой безропотно, по совсем недавно, уже после моего возвращения из Тибета, пришло известие о его бегстве в Монголию или, что вероятнее, в Китай. Это событие предвещает крупные осложнения. Китайцы не примирились с потерей власти в Тибете и только ждут удобного случая, чтобы снова вторгнуться в страну. Таши-лама в их руках станет ценным орудием. Они смогут обосновать свое вторжение желанием восстановить его власть, и к ним примкнут многочисленные сторонники таши-ламы в самом Тибете. Далай-ламе будет тогда угрожать двоякая опасность. Европейские устремления двора и министерства уже в сильной мере возбудили против него монастыри, в особенности Бробун, всегда придерживавшийся китайской ориентации. В Тибете уже посеяны семена грядущих смут.
Финансовое положение Тибета далеко не удовлетворительно. Чиновники богатеют, а казна беднеет. Номинально оклады служащих незначительны, так как на государственные должности обыкновенно назначаются лица из богатых семей, желающие отдать государству свои силы. Однако жалованье составляет лишь меньшую часть дохода служащего, — открыто процветает взяточничество. Губернаторы пятидесяти трех провинций получают с населения налоги и подати натурой, до центрального же правительства доходит из этого дохода лишь незначительная часть. Земли, принадлежащие монастырям, обложению не подлежат, — монастыри Лхассы даже субсидируются правительством. Средствами для покрытия текущих государственных расходов служат три источника: акциз на шерсть, акциз на соль и доход монетного двора. Последний является особенно выгодной статьей благодаря низкой пробе монеты.
Кроме далеко не соответствующих своей номинальной стоимости медных денег, в обращении были и серебряные разного достоинства, но в связи с прогрессом оказалось более выгодным заменить их бумажными. Эта мера была проведена Царонг-шапэ, и ее благоприятные результаты побудили правительство учредить еще четыре монетных двора.
Царонг смело приступил к проведению меры, направленной к поднятию финансового положения. Он собирается издать закон, который заставит монастыри и привилегированные сословия платить налоги. Крупные аристократические семьи накопляли богатства веками, и Царонг хочет использовать этот мертвый капитал посредством налога, установив его к тому же в виде пропорционального подоходного. Увеличение налогов для Царонга вопрос первостепенной важности, так как созданная им в 1912 году новая армия требует много денег, да и для проведения целого ряда намеченных им реформ также понадобятся новые капиталы. Состояние и доходы далай-ламы не составляют государственного имущества. Помимо доходов с собственных земель и других источников постоянного дохода далай-лама ежегодно получает в виде добровольных пожертвований ценные подарки, составляющие весьма значительный финансовый фонд. О кредите тибетцы не имеют понятия: деньги они зарывают в землю, — к огромному кладу, скрытому в недрах холма, на котором стрит Потала, год за годом прибавляются большие суммы. Из этой сокровищницы далай-лама только однажды почерпнул крупную сумму, понадобившуюся ему на обеспечение предстоявшей ему долголетней жизни в индийском изгнании. После его возвращения казна, разумеется, была вновь пополнена. Остановлюсь несколько на особенностях служебной иерархии Тибета. Читателю уже известно, что в государственном аппарате большое место занимают монахи: из двух губернаторов провинции один — непременно духовное лицо. Монахи назначаются на государственную службу после прохождения специального учебного заведения; светской школы такого же типа не существует, и миряне, готовящиеся поступить на службу, учатся читать и писать на официальном языке у частных учителей, часто монахов; затем, при наличии связей, они попадают в качестве практикантов-сотрудников в министерство финансов, где знакомятся с традиционными методами делопроизводства и впоследствии назначаются на штатные должности. Служебная иерархия делится на семь разрядов. Эта градация, заимствованная у китайцев, укоренилась в Тибете после их изгнания. К седьмому и шестому разрядам принадлежат начинающие чиновники; к пятому — губернаторы пятидесяти однотипных провинций, к четвертому — губернаторы трех специальных провинций, генералы армии и не-которые специально назначенные лица, в роде, например, кенчунга в Гианцзе, которому поручены сношения с англо-индийским правительством. Третьему разряду соответствуют некоторые титулы; министры принадлежат к второму разряду, сам далай-лама — к первому.
Много интересного рассказал мне индус-мусульманин, стоящий во главе магометанской общины в Лхассе: Тибет во все времена не был последователен в своей политике абсолютного недопуска иноземного элемента, — известное число иностранцев всегда имело доступ в страну. Доступ монголов, бутанцев и сиккимцев объясняется общим расовым происхождением и религией; гораздо удивительнее то, что в Лхассе, этом центре нетерпимого монашеского буддизма, имеются две мечети. Одна из них, китайская, после 1912 года почти опустела. Другая посещается главным образом купцами-магометанами, приезжающими из Кашмира. Как это ни странно, но жителям Кашмира, британским подданным, разрешено пребывание в Лхассе, воспрещенное всем остальным индусам, и настоятель магометанской общины в Лхассе играет отчасти роль неофициального представителя своего правительства в Тибете. Не надо забывать, что Тибет закрыт не только для европейцев, но и для всех народов Востока.
Описанное мною празднество в честь божества «Майтрея» было заключительным. Начиная с следующего дня город опустел.
За время моего пребывания в Лхассе я несколько раз прошел по Внешнему кругу, параллельному Внутреннему кругу. Внешний круг захватывает весь город, огибая Медицинскую школу и Поталу. Близ восточной оконечности его расположены любопытные, построенные из рогов и глины хижины, в которых живут отбросы городского населения — нищие, грабители, мусорщики и разрубатели мертвых тел.
Во время моих частых экскурсий я успел много раз рассмотреть все главные