Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал

И откуда только у детей столько энергии с самого утра? Похоже, для новоиспеченной матери я постыдно мало знаю. Форум что ли какой почитать? А то к новой жизни я не то, что морально не готова, я в целом не понимаю, куда попала.

– С добрым, – стоит мне только поднять веки и улыбнуться, как тут же под одеяло ко мне залезает маленькое чудо.

Прижимается всем телом ко мне, прикрывает глазки и тянет блаженно:

– Ма-а-ама…

В сердце отчего-то щемить начинает. И больно, и сладко. Покрываю теплую, чуть лохматую светловолосую макушку поцелуями. Наслаждаюсь еще несколько минут лучшими объятиями в моей жизни и после встаю. Снова вместе чистим зубы с Ульяшей, смеемся, толкаемся, обнимаемся. Мне так светло рядом с малышкой, будто сейчас самый разгар яркого знойного лета, а не серая и темная зима. Удивительно, насколько счастливой можно быть рядом с кем-то.

Переодевшись в домашнее, перебираемся на кухню. Там с привычным выражением угрюмости на вечно мрачном лице пьет кофе Журавлев. Конечно же, эспрессо – никакого молока. Маленькая чашечка, блюдце, рядом стакан воды – все как в сериалах, что мы вечерами смотрели с Николаевной. Подумать только, теперь в один из них превратилась моя жизнь!

– Папа! – взвизгивает Уля и запрыгивает к отцу на колени.

Тот предусмотрительно убирает от себя чашечку. Целует дочку в макушку.

– С добрым утром, малышка, – голос Евсея полон тепла, на которое, я была уверена, он в принципе не способен.

Надо же, будущему мужу удалось меня впечатлить. На этот раз со знаком плюс.

– А мы с мамой уже встали! – делится собственным счастьем ребенок. Ее глазки так ярко сверкают, что даже с лица Журавлева немного уходит суровость. – Мама, испечешь оладушки? У тебя такие вкусные. А я помогу! – Уля скачет к встроенному холодильнику, который без ее помощи я в жизни бы не нашла. Распахивает и по памяти вынимает продукты. Кефир, яйца, сметану, варенье.

Евсей тем временем возвращается к кофе и никак происходящее не комментирует. Да он даже не счел нужным поздороваться со мной! Просто кивнул, одарив очередным непонятным взглядом. Особенно задержался на v-образном вырезе домашнего платья. И что на этот раз не понравилось?

Тем не менее, следую его примеру. Хмуро киваю в ответ и молча отправляюсь к Ульяне. Вынимаю из знакомого уже шкафчика глубокую миску, достаю из ящика венчик. Нахожу муку, соду и сахар. Мою яйца. Пока я наполняю миску ингредиентами, Уля с азартом размешивает.

Дальше жарим. Я у плиты, малышка рядом на стуле. Вчерашняя тарелка из-под оладушек обнаруживается чистой в посудомойке. Неужели Евсей вечером не побрезговал моей выпечкой и съел? Поразительно, если честно. Вскоре тарелка наполняется золотистыми кругляшками, и мы чинно садимся за стол.

Журавлев все также молчит, но как ни в чем ни бывало угощается оладьями. Я тоже никак не комментирую. Зато Уля болтает за троих. Ребенок счастлив и щедро делится этим состоянием с окружающими.

После завтрака я жду, что «жених» уедет на работу, но вместо этого он ведет нас гулять во двор. Ульяна от такого буквально на седьмом небе пребывает. Но когда мы спускаемся вниз и встречаем даму с идеальной прической и осанкой, девочка кардинально меняется.

– Добрый день, – чинно здоровается с нами дама. Но в ее глазах лишь высокомерие и презрение.

Пока я скромно молчу, не желая привлекать к себе особого внимания, Уля взрывается:

– Отстаньте от нас! – кричит на весь двор, краснея. – Я не пойду к вам жить! У меня теперь мама есть! – малышка прыгает ко мне и вцепляется обеими руками.

Прижимаю ее к себе, хлопая глазами от шока.

– Девочке воспитание нужно, – свысока замечает дама. – А не очередная ваша профурсетка. Видели мы уже таких мам, срам на весь подъезд.

– Варя не прощурсетка! – Ульяна срывается на рев, пугая меня еще больше. – Она моя мама! Завтра они с папой поженятся, и я вам не достанусь!

– Дети не должны так разговаривать со взрослыми, Ульяна, – чинно выговаривает дама. Словно имеет полное право воспитывать девочку. Я так понимаю, это та самая Эльвира Олеговна, которая позарилась на нашу Ульяшу. Отчего-то интеллигентша решила, что гораздо больше подходит на роль родителя, нежели родной и вполне благополучный отец. Да, к манерам и культуре Журавлева имеются вопросики. Но не настолько же жирные, чтобы отдавать девочку в лапы этой железной леди. Леди тем временем продолжает отповедь: – Твое поведение доказывает лишь одно: тебе крайне необходим адекватный наставник и коррекция воспитания. Педагогическая запущенность налицо, – следом мегера переключается на Евсея: – А о резких изменениях в вашей личной жизни будет сообщено, куда следует. Психологическое состояние ребенка говорит о сильном стрессе и явной эмоциональной встряске. Как я уже говорила, ваши похождения не идут на пользу девочке.

Широко раскрытыми глазами пялюсь на Журавлева. Вздумай я сказать хоть что-нибудь даже отдаленно похожее, уже давно пищала бы притиснутая к стенке. А сам Евсей в жизни бы не молчал и указал мне мое место еще с нескольких первых слов. Тут же он лишь сжимает кулаки, желваками играет и скрипит челюстями, того и гляди раскрошатся.

Запоздало понимаю, что он сдерживается изо всех сил, лишь бы не подкинуть лишних козырей мегере. Тут дело такое, любое слово может и будет использовано против. Ну а вот я терпеть не намерена! Пока что я Ульяне никто, соответственно и спрос с меня никакой.

Поэтому делаю шаг вперед, загораживая собой малышку и выдаю, попутно удивляясь самой себе:

– Эй вы, дамочка, знаете что? Это взрослые не должны цепляться к чужим детям. И ваше поведение доказывает лишь одно: вам крайне необходим адекватный мужчина рядом и коррекция жизненных интересов. Другими словами, займитесь собой. А-ну, прочь с дороги! – начинаю переть на эту змею, как танк.

Пусть только попробует не отойти. Мегера как чувствует мой настрой – отодвигается, выглядя донельзя шокированной. Пучит тонкие сухие губы, хлопает выцветшими ресницами.

– Кошмар! – задыхается от возмущения. – Вы слышали? Я этого так не оставлю…

– Так ее, мамощка! – пищит от восторга Уля, ухватываясь за мою руку.

– Всего доброго, – роняет ядовито Журавлев.

Настроение у нас троих заметно приподнимается. Мы доходим до детской