Полковник не умеет любить - Юлия Рудакова

— Нет. Лейтенант удивленно поднял брови.

— Это правда?

— Правда.

— А почему не боитесь? Она улыбнулась.

— Потому что он всегда справедлив.

Парень ушел, а она неожиданно поймала себя на мысли, что сказала чистую правду. Да, Воронов был тяжелым человеком, иногда невыносимым, но несправедливым... нет. Таким он никогда не был. В этот же день после окончания совещания в приемной остался Орлов. Он взял чашку кофе и устало сел в кресло.

— Кажется, вы начинаете понимать друг друга. Екатерина усмехнулась.

— С чего вы сделали такие выводы?

— Он сегодня трижды сказал вам "спасибо". Она рассмеялась.

— Максим, ты считаешь, раньше вообще не говорил это слово?

— Конечно, не говорил. Она покачала головой.

— Не преувеличивай. Орлов внимательно посмотрел на нее.

— Знаешь, ты тоже сильно изменилась.

— В каком смысле, изменилась?

— Ты перестала на него злиться. Екатерина отвела взгляд.

— Наверное, ты прав.

— Почему? Она долго молчала, а потом тихо сказала:

— Потому что поняла одну простую вещь.

— Какую?

— Иногда человек становится жестким не потому, что ему так нравится. А потому что иначе уже не умеет. Орлов кивнул.

— Похоже, ты права.

Вечером управление почти опустело, Воронов задержался в кабинете, Екатерина заканчивала оформление командировочных документов. Когда последняя папка была готова, она постучала в дверь кабинета.

— Можно войти?

— Заходите, Екатерина. Полковник отложил бумаги.

— У вас все готово?

— Да. Она положила документы на стол.

— Александр Сергеевич... Он поднял глаза.

— Да, слушаю вас?

— Можно мне задать вам вопрос?

— Если он касается работы, то задайте. Она невольно улыбнулась.

— Почти, но больше это личное. Он жестом предложил продолжить.

— Почему вы никогда не уходите вовремя домой? Полковник несколько секунд молчал, а потом спокойно ответил:

— Привычка, после службы в армии.

— За столько лет не надоела?

— Некоторые привычки не исчезают никогда. Она кивнула, ответ был вполне в его стиле, короткий и закрытый. Она уже собралась уходить, когда он неожиданно спросил:

— А вы почему, не уходите вовремя домой? Екатерина удивленно обернулась. Вопрос оказался неожиданным. Она замерла, еще никто на работе не задавал его.

— Просто... Она подбирала слова для ответа.

— Мне нет смысла торопиться. Полковник внимательно смотрел на нее.

— Вас никто не ждет дома? Она медленно покачала головой.

— Нет. Он не стал задавать следующий вопрос, но почему-то именно это заставило ее продолжить.

— Родителей давно нет, мама умерла, когда я училась на третьем курсе. Через два года не стало отца. После этого я осталась одна. Воронов молчал, не перебивал, не выражал сочувствия и именно это оказалось неожиданно правильным. Жалость она не любила, особенно к себе.

— Замужем вы не были. Это прозвучало скорее, как утверждение.

— Нет.

— Почему? Екатерина тихо усмехнулась.

— Это уже совсем не рабочий вопрос.

— Согласен с вами. Она посмотрела в окно, за стеклом медленно опускался вечер.

— Когда папа заболел, я почти два года жила между больницей, домом и работой. Потом похороны, кредиты, продажа квартиры, новая жизнь, не до свиданий было. Она замолчала, а Воронов терпеливо ждал.

— Потом появился человек, мне казалось, что наконец все наладится. Мы даже заявление собирались подавать в ЗАГС. Он не спрашивал подробностей, но она сама продолжила.

— За неделю до свадьбы выяснилось, что он уже давно встречается с другой женщиной. Уже несколько месяцев. Я узнала случайно. Она улыбнулась, только улыбка получилась совсем невеселой.

— После этого я решила, что одной быть спокойнее. Полковник впервые за весь разговор отвел взгляд.

— Поэтому вы так держитесь за эту работу. Она удивилась.

— Почему вы так решили?

— Потому что человеку нужен дом, где его ждут. Если его нет... Он сделал небольшую паузу.

— Должно быть место, где в тебе нуждаются и для вас это место работа.

Екатерина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он сказал это так спокойно, будто говорил не о ней, а о себе. Она внимательно посмотрела на начальника.

— А вас? Он встретился с ней взглядом.

— Что меня?

— Вас ждут дома? Несколько секунд в кабинете стояла тишина, а потом он очень спокойно ответил:

— Нет, меня не ждут.

Одно слово, но в нем было столько одиночества, что продолжать разговор расхотелось. На следующий день Орлов забежал в приемную с очередной папкой.

К середине сентября управление наконец перестало жить в режиме постоянного аврала. Нет, работы меньше не стало. Наоборот, но теперь каждый понимал, что и когда должен делать. Документы больше не терялись, совещания начинались вовремя, а срочные вопросы действительно оставались срочными, а не превращались в привычку. Воронов добился своего, коллектив это признавал. Правда, вслух говорили об этом неохотно. В приемной тоже стало спокойнее. Екатерина успевала выпить кофе, не поглядывая каждую минуту на телефон. Даже Орлов перестал появляться с выражением человека, которого вот-вот расстреляют за неправильный отчет.

— Прогресс, — заявил он однажды утром, присаживаясь на край ее стола. — Я вчера домой в семь ушел.

— Поздравляю.

— Представляешь? Жена сначала решила, что меня уволили. Екатерина рассмеялась.

— И что ты ей сказал?

— Что начальник начал привыкать к людям. Она покачала головой.

— Не выдумывай.

— А ты сама не замечаешь? Она задумалась. Замечала. Воронов по-прежнему требовал много, но теперь требования сопровождались объяснениями. Если документ возвращался на доработку, он говорил почему. Если кого-то хвалил, то не стеснялся сделать это при других. Для него это уже было большим шагом.

— Замечаю, — призналась она. Орлов хитро прищурился.

— А он замечает тебя. Екатерина посмотрела на него с укором.

— Максим, прекрати придумывать…

— Ладно, молчу. Он поднял руки.

— Только не говори потом, что я ничего не видел.

Через несколько дней в управление поступило приглашение на торжественный вечер. Министерство отмечало юбилей одного из своих департаментов. Планировалось вручение ведомственных наград, концерт и небольшой фуршет. Воронов прочитал приглашение и сразу отложил его в сторону.

— Я не пойду. Екатерина подняла голову.

— Почему?

— Не люблю подобные мероприятия.

— Это официальное приглашение, не пойти нельзя.

— Я это знаю. Она осторожно подвинула папку ближе.

— Александр Сергеевич...

— Да?

— Иногда руководитель представляет не