Абсолютная Власть 4 - Александр Майерс

— Да, конечно, — хлебнув вина, кивнул Воронов. — Я не про земли, пострадавшие от оккупации. А про общую обстановку.

— Вот поэтому мы и должны действовать сообща. Что касается… — я недоговорил, поскольку дверь в кабинет вдруг бесцеремонно распахнулась.

Под звонкий стук каблуков, освещая комнату триумфальной улыбкой, внутрь вошла графиня Карцева. Все сразу же замолчали и уставились на неё.

Эмилия была одета в костюм для верховой езды, который подчёркивал каждый изгиб её безупречного тела. Бросив изящную шляпку на стол перед Дориным, Карцева встряхнула головой, рассыпая по плечам чёрные волосы.

— Ах, вы что же, начали без меня? — графиня уселась рядом со мной и будто невзначай провела ладонью по моему бедру. — Простите, что опоздала, господа, — её голос был сладким, как мёд, и одновременно острым, как бритва. — Вела переговоры с нашим дорогим пленником. Граф Муратов оказался на удивление сговорчив, когда речь зашла о признании поражения в войне против моего рода. Оказывается, даже у таких, как он, есть инстинкт самосохранения.

Её появление изменило атмосферу в комнате. Мужчины расправили плечи, а Воронов и Дорин заулыбались подобострастными улыбками. Эмилия запросто притягивала мужское внимание, и прекрасно это знала.

И сейчас она, не скрываясь, наслаждалась обращёнными на неё взглядами.

— Продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь, — она лениво махнула рукой и приняла из рук слуги бокал. — Я как раз услышала что-то о нестабильности. Милые мои, нестабильность — это просто слово. Реальность же такова, что сильный всегда найдёт способ навести свой порядок. Разве не так, Владимир? — она бросила на меня вызывающий взгляд.

Теперь игра стала ещё сложнее. С Карцевой, как мне не единожды говорили разные люди, надо держать ухо востро.

— Мы говорили, что время воевать прошло, графиня, — сказал я, игнорируя её провокационный тон. — Мы с господами собирались обсудить то, что можем сделать ради общего блага.

— Ах, общее благо! — Карцева закатила глаза. — Как это трогательно звучит из уст человека, который добрался сюда по трупам вражеских солдат. Но я согласна. Торговля, поля, дороги… скучно, но необходимо. И конечно, — она обвела взглядом всех присутствующих, — вопрос о том, кто будет этим «общим благом» заведовать. Генерал-губернатор, кажется?

— Я уверен, что Филипп Евгеньевич Базилевский на этом посту будет стремиться именно к миру и стабильности, — кивнул я.

И тут, как по сценарию, в разговор вмешался Соболев. Он откинулся на спинке стула, положив ногу на колено, с видом бесшабашного рубаки.

— Э-э, погоди, Владимир, — он улыбнулся во все тридцать два. — Я ведь тоже выдвинул свою кандидатуру. И если уж на то пошло, я тоже за мир и стабильность! Мои кирасиры могут не только убивать врагов, но и наводить порядок. Так что не стоит так уверенно говорить о Базилевском. Нам ещё предстоит побороться.

«Идеально, Станислав», — пронеслось у меня в голове.

Игра шла как надо. Соболев был нашим подставным кандидатом. Он оттянет на себя часть голосов тех, кто боится как моей растущей мощи, так и бюрократической хватки Базилевского.

В решающий момент Станислав должен был снять свою кандидатуру в пользу Филиппа Евгеньевича, обеспечив тому победу. Но об этом, конечно, никто, кроме нас, не знал и не должен был знать.

Карцева рассмеялась — коротким, звонким и язвительным смехом.

— Станислав, твои кирасиры чудесно сражались, не спорю. Но управлять — это не скакать с саблей наголо. Это нужно шевелить мозгами и видеть дальше собственного носа. Но попытка милая, молодец.

Соболев надулся, изображая обиду, но я видел, что на самом деле он доволен — его роль «несерьёзного» кандидата лишь усиливалась.

Не всем придётся по нраву его слава ветреного авантюриста. Но найдутся и те, кто найдут в этом свои возможности и выгоды…

На лицах Воронова, Дорина и особенно Токарева отразилось удивление. Они переглянулись.

— Извините, я, кажется, не понял, — медленно произнёс Токарев, его бесстрастное лицо выразило лёгкое недоумение. — Вы же союзники. Ваши войска сражались плечом к плечу. А теперь ваши интересы разошлись?

Я пожал плечами, изображая лёгкую досаду.

— Игорь Алексеевич, война и мир — разные вещи. Станислав — мой друг и брат по оружию. Но это не значит, что мы должны во всём соглашаться друг с другом. У него своё видение, у меня — своё. У Базилевского — третье, вы же не думаете, что я буду через него управлять Приамурьем? Это не делает никого из нас соперниками.

— Странный союз, — покачал головой Воронов, но в его глазах мелькнула искорка интереса.

Ему, как дельцу, была выгодна неопределённость.

— Очень странный. Но что же… Базилевский, говорите? Юрист… — Георгий обменялся взглядом с Дориным, который почти незаметно кивнул. — Возможно, это и есть лучший выбор. Человек закона, а не шпаги. Мой голос — за него.

— И мой, — тут же поддакнул Дорин.

— Моё мнение, я полагаю, никому не интересно, — цокнула языком Эмилия.

— Род Карцевых не входит в Дворянский совет Приамурья, ваше сиятельство, — сказал Воронов.

— О, неужели? Вы думали, я не знаю?

— Я хотел сказать, что в свете последних событий мы могли бы рассмотреть ваше участие в совете, — поспешно добавил барон. — Вы показали себя истинной графиней, Эмилия Романовна. Способной принимать сложные решения и побеждать на поле боя. Моё почтение.

Он вежливо склонил голову, а Карцева прямо-таки засияла от восторга. Да, признание других дворян — это то, чего она так долго добивалась.

Надеюсь, она поняла, что на самом деле Воронов сейчас просто решил увеличить количество игроков. Чем больше голосов, тем сложнее будет партия, тем проще крутить интриги и добиться победы «своего» кандидата.

Я не строил иллюзий. Сегодня Воронов и Дорин на моей стороне, а завтра могут запросто переметнуться на сторону Игнатьева. Как-либо закрепить их решение было невозможно — сейчас это были лишь слова.

Все взгляды устремились на Токарева. Граф сидел неподвижно, как изваяние, его пальцы медленно обводили край бокала.

— Мне нужно подумать, — произнёс он, наконец. — Ситуация деликатная. Я не привык торопиться с решениями, которые могут определить судьбу всего региона на годы вперёд. Должен признаться, что господин Игнатьев был весьма убедителен, нанеся мне визит. Я приму решение, когда настанет время.

Это был ожидаемый ответ. Мне говорили, что Токарев всегда был осторожнее кошки. Он не станет присоединяться ни к кому, пока не будет уверен