Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов
М-да, дилемма. И решать её нужно быстро. Из-под закрытой двери поднимался дым, а до ушей доносились не только раскаты грома, но и щелчки древесины, пожираемой огнём.
— Ладно, хрен с тобой, — пробормотал я и быстро направился к кольцу.
Придётся взять, а уж потом буду разбираться что к чему. Нельзя же оставлять его здесь. Оно наверняка попробует снова найти меня. Черныш явно поможет ему.
Кот бросил на меня благосклонный взгляд, когда я наклонился и потянулся пальцами к кольцу, отчётливо понимая, что рано или поздно меня найдёт и четвёртый артефакт Иб-Рошкара. И что тогда случится?
Признаться, во мне столкнулось жуткое любопытство с вполне оправданным опасением, что произойдёт нечто страшное — как минимум я быстро лишусь души, владея таким количеством артефактов Иб-Рошкара.
Пока же я ещё раз посмотрел на кольцо и замер. Мои пальцы подрагивали в паре миллиметров от него, а вдоль спины пробежал холодок.
— Оно точно не убьёт меня? — бросил я взор на кота.
— Мяу, — ответил тот, сидя на заднице, подметая хвостом пыль.
— Тебе надо поработать над интонацией: ни хрена не понятно, согласился ты со мной или нет, — мрачно выдал я, облизал губы, вдохнул полной грудью и резко цапнул кольцо.
Пальцы вдруг пронзила судорога боли, да такая, словно кости начали плавиться!
— Твою мать! — выпалил я, клацнув зубами.
К счастью, боль прошла практически сразу. Кольцо лежало на ладони тихо-мирно, поблёскивая зелёным металлом.
Да, по ощущениям зелье превратилось в металл. Фантастика какая-то! Вот только как теперь Лара грохнет моего ублюдочного отца без зелья «Кровь Смерти»⁈
Все мои гнетущие мысли прервал резкий скрип распахнувшейся двери. На пороге покачивался Савелий Петрович, пуча налитые тревогой глаза.
— Что случилось? Вам скучно стало и вы примчались ко мне⁈ — выдохнул я.
— Вы кричали. Я подумал — что-то случилось. Ого, вот это кот! Он же больше иной собаки! — уставился он на Черныша, держась слабой рукой за косяк, покрытый потрескавшейся краской.
— Не советую его гладить, если вам дороги руки.
— Это ваш? — удивлённо кивнул он на Черныша.
— Нет. Не знаю, что это за создание, — чистосердечно соврал я и схватил доктора за острый локоть. — Нам, вообще-то, пора убираться отсюда, а не светские лясы точить.
— А как же кот? Надо спасти его.
— За него не беспокойтесь. Нам бы самим спастись. Вы заметили, что особняк горит?
— Да как такое можно не заметить? Он полыхает снизу доверху. Наверняка сюда уже спешат пожарные.
— Очень тонко подмечено. Вы явно в этом профессионал. Не балуетесь ли вы часом поджогами на досуге? — иронично выдал я, выбравшись в коридор вместе с эскулапом, едва стоящим на ногах.
— Игнатий Николаевич, вы хоть меня и спасли, но не могу промолчать. Ваш юмор так и остался на постыдно низком уровне.
— Ну должны же быть у меня хоть какие-то минусы? — ухмыльнулся я, обхватил дворянина за пояс, а его правую руку закинул на плечи. — Ей-богу, как пьяного поволоку из бара.
— Да я бы и сам пошёл, но выносливости совсем нет, — покраснел доктор, коему стыдно было принимать помощь.
— Ладно, прекращайте оправдываться. Вперёд!
Я повёл Савелия Петровича по затянутому сизым дымом коридору, где по стенам гуляли отблески огня. Под ногами порой мелькали пищащие мыши, пытающиеся спастись, а воздух постепенно раскалялся. Стало трудно дышать, появился кашель, рвущий глотку, как ржавая колючая проволока.
Благо на лестнице стало чуть легче. Пожар пока не добрался до этого крыла особняка.
Мы принялись спускаться по деревянным ступеням, а те шатались и скрипели, грозя вот-вот рухнуть.
— Дерьмо, — прорычал я, чувствуя, как от каждого скрипа вдоль спины бегут мурашки.
— С божьей помощью ступени выдержат.
— Ага, без его вмешательства они точно рухнут. Ты посмотри, какие в них дыры. Я вон в ту кулак могу просунуть. К тому же не стоит забывать о демонах. Вдруг какой-то дурак подкараулит нас где-нибудь?
— А они разве не ушли? — напрягся доктор, чьё заострившееся лицо покрылось потом.
— Авось ушли. А ты хотел подраться? Теперь жди следующего раза. Может, возьму тебя с собой, если будешь хорошо себя вести.
— Игнатий Николаевич, попрошу называть меня на вы.
— Ишь ты какой… Вы, — ехидно бросил я и глянул через перила вниз.
Там не хватало нескольких пролётов.
— Нам не спуститься вниз! — ахнул доктор, тоже глянув туда. — А времени искать другую лестницу нет.
— Придётся развернуть крылья, — пробормотал я, углядев в стене лестничного пролёта небольшое окошко.
Оно находилось довольно высоко. Метра два с половиной.
— Подсадите меня. Попробую его открыть, — смекнул что к чему эскулап.
Я встал на одно колено, а он забрался мне на плечи и ухватился за стену. А я выпрямился, стиснув зубы от усилия. Поясницу прострелило, а в колени будто раскалённые спицы вставили. Всё-таки тело у меня далеко не юношеское.
— Сейчас, сейчас, — взволнованно протараторил Савелий Петрович, пытаясь поставить ноги на мои плечи.
— Вы бы хоть ботинки сняли, ей-богу. Топчетесь по мне без всякого почтения! Да и не шатайтесь так, а то упадём!
Наш дуэт и вправду опасно накренился вправо. Вот-вот грохнемся, а там и лестница рухнет — и полетим мы ко всем чертям!
К счастью, доктор умудрился встать без всяких приключений и ухватиться за окно.
— Не поддаётся, — пожаловался он сквозь зубы.
— Разбейте его безо всякой жалости! Представьте, что оно обозвало последними словами вашу драгоценную жёнушку! — посоветовал я, держа эскулапа за щиколотки, чтобы тот не упал.
— Открылось! — радостно завопил Савелий Петрович и высунул голову из окна. — Вижу проулок! Первый этаж уже горит! А дождь льёт такой, что неба не видно!
— А прыгать-то есть куда?
— Брусчатка и мусорный контейнер. Я предпочту брусчатку. Как-то недостойно для дворянина валяться в мусоре, да и вирусов там тьма, — выдал доктор и пролез в окно, после чего развернулся и протянул мне руку.
Я подпрыгнул, ухватился за неё и кое-как подтянулся. Уцепился