Крылья над бездной или Ворона-Царевна - Натали Галигай

— П-п-профессор Снейп! Какая встр-р-реча! И юный м-мистер Поттер? Очень, очень п-приятно!

Он шагнул к нам, и я почувствовала, как Снейп напрягся. Тьма на затылке Квиррелла запульсировала быстрее. Снейп кивнул коллеге, но его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Профессор Квиррелл, — сказал он ровно. — Я слышал, вы путешествовали.

— О-о-о да! — закивал тот. — Албания, Ч-ч-чёрный лес, т-т-такие м-м-места! Очень п-п-познавательно!

Квиррелл приблизился слишком близко, и я почувствовала как Тьму внутри него ещё явственнее. Внутри меня что-то откликнулось и мир вокруг замер: звуки исчезли, остались только мы двое — я и Тьма в тюрбане. И между нами, как натянутая струна, повисло молчаливое узнавание.

— Ты, — прошептал злой шипящий голос у меня в голове. — Что ты такое?

Я не ответила, только чувствовала, как мои перья на груди холодеют, как воздух вокруг начинает вибрировать, как из глубины поднимается что-то огромное и ледяное.

Мара. Она встала за моей спиной. Я сначала почувствовала её: высокую, в белом, с серпом, от которого веет зимой, а потом увидела тонким зрением. Она смотрела на Тьму в тюрбане, и в её взгляде не было ни страха, ни ненависти, только холодное, профессиональное любопытство.

— Интересный экземпляр, — прошелестел её голос у меня в голове. — Разорванная душа. На семь кусков. Один перед нами, один в мальчишке, остальные спрятаны.

— Что? В Гарри кусок этой тьмы? — я начала осознавать, что зря не придавала значения закапсулированной черноте в шраме мальчика.

Квиррелл шагнул ближе. Гарри, ничего не понимая, улыбнулся в ответ. Снейп напрягся, как струна. А я почувствовала, как внутри меня зашевелилась вторая моя "старшая сестра". Я даже не удивилась, когда увидела её краем глаза — Моргана материализовались прямо в воздухе, рядом с Марой, полупрозрачная, но вполне реальная для моего магического зрения.

Мара была прекрасна и ужасна одновременно своей ледяной красотой. "Как Снежная Королева" — подумалось мне. В руке она держала изогнутый, как молодой месяц серп. Моргана же казалась зыбкой, как туман, её зелёный плащ струился, глаза мерцали звёздами, и от неё исходило ощущение древней, тёмной мудрости.

— Пора, — шепнула Моргана, и я поняла, что сейчас начнётся представление.

Квиррелл всё ещё улыбался, но вдруг замер и его улыбка сползла с лица.

— Ч-что… — прошептал он.

Мара шагнула вперёд и наклонилась к его затылку. Прямо к тому месту, где под тюрбаном пряталось что-то тёмное. Она выдохнула, и ледяное дыхание проникло сквозь тюрбан, сквозь кожу, сквозь кости. Я видела, как тьма внутри Квиррелла дёрнулась и заметалась.

Квиррелл резко обернулся, никого не увидел, только пустой переулок за ним. Его глаза забегали, как у затравленного зверя.

— В-вам нехорошо, профессор? — спросил Гарри с искренним беспокойством.

— Д-д-да, нет, всё… всё хорошо… — залепетал Квиррелл.

Моргана тем временем зашла с другой стороны. Она зашептала тысячью голосов сразу. Этот шёпот слышал Квиррелл и я, а Гарри и Северус только догадывались о том, что что-то неладно.

— Том, — шептали голоса. — Том, мы ждём тебя. Мы так давно ждём.

Квиррелл схватился за голову, зажимая уши, но шёпот проникал сквозь пальцы. Я видела, как тьма внутри него корчится, пытается спрятаться, но не может этого сделать.

— Гарри, отойди, — тихо сказал Снейп, и Гарри послушно отступил.

Тем временем Мара шагнула ещё ближе. Её ледяные пальцы сомкнулись на горле Квиррелла. Она не душила, а просто касалась, но тот захрипел, пытаясь вздохнуть, и не мог.

— Профессор! — Гарри дёрнулся было помочь, но Снейп опять удержал его за плечо.

Богини пугали одержимого профессора и его подселенца. Это была сцена, которую я наблюдала, тоже не особо понимая, что происходит, но своим тонким зрением видела ещё кое-что странное. Это была тонкая, едва заметная, как волос на стекле трещина, и она висела в воздухе прямо за спиной Квиррелла, там, где сходились тени. В ней не было света, не было тьмы, была только пугающая и глубокая пустота.

Я уже видела в этом мире много странного своим магическим зрением: магию, сплетённую в узлы, нити, пронизывающие замок, живую пульсацию артефактов. Но эта трещина была другой, она не принадлежала этому миру или же была самым глубоким его слоем, который никто не должен был видеть.

А потом мир дёрнулся и вернулся в нормальное русло. Снова запахло аптекой, травами, пылью переулка. Снейп стоял рядом, смотрел на Квиррелла с тревогой.

— С вами всё в порядке, профессор Квиррелл? — спросил он своим ровным голосом.

— Д-д-да, да, — закивал тот. — П-п-просто жара… я, н-н-наверное, пойду…

Он поспешно развернулся и побежал. Просто побежал, спотыкаясь о собственную мантию, расталкивая прохожих, исчезая в толпе.

— Профессор Квиррелл! — крикнул Гарри ему вслед. — Куда вы?

Но тот уже скрылся за поворотом. Юный Поттер стоял с открытым ртом, глядя туда, где только что был его будущий преподаватель.

— Что это было? — спросил он наконец. — У вас все преподаватели такие… нервные?

Снейп медленно повернулся к нему. Лицо его было непроницаемо, но я чувствовала, он и сам встревожен странным поведением коллеги.

— Нет, — ответил Снейп ровным голосом. — Только некоторые.

* * *

После той странной встречи в Косом переулке Гарри ещё долго не мог успокоиться.

— Каруна, а почему профессор Квиррелл так испугался? — допытывался он, когда мы вернулись в убежище. — Он что-то увидел? Или ему показалось? Мне показалось, что вокруг вдруг стало холодно. Вы с профессором Снейпом ничего не заметили?

— Кар-р-р, — я уклончиво пожала плечами. — Пр-р-рофессор пр-р-росто… э-э-э… пер-р-реутомился.

Гарри, кажется, не поверил, но спорить не стал. Он вообще стал реже спорить после того, как начал брать пример со Снейпа. Я думаю, это хорошо, должен же мальчик с кого-то брать пример.

* * *

Мы вернулись в Тупик Прядильщиков затемно. Снейп сразу прошёл в свою комнату и закрыл дверь. Я слышала, как он ходит там, как открывает и закрывает ящики, как скрипит кресло, когда он наконец садится. Но я осталась в гостиной, чтобы хорошенько подумать.

Уселась на подоконник и стала смотреть на тёмную улицу, перебирая в голове каждую секунду дневного происшествия. Я видела, как корчилась та гадость в Квиррелле. Она была живая, и она боялась, и страх был запредельный!

— Стр-р-рах стр-р-рашнее смер-р-рти, — выдала я в темноту банальную мудрость.

Фраза повисла в воздухе, и вдруг ответ пришёл сам. То, что в тюрбане Квиррелла боится смерти больше всего на свете. И мои богини это знали, потому и выбрали самый страшный для него ужас. Холод могилы и голоса убитых жертв.

— Игр-р-рают на стр-р-рахе, — я продолжала рассуждать вслух.

Но зачем? Зачем им это? Зачем древним